— Да что с него взять? — усмехнулся Исин — Бороды клок, да и только…
Старик зло сверкнул глазами, но, понимая свое положение, смолчал. Гаврила насторожился. Старик вел себя необычно. Он то ли боялся чего-то, то ли чего-то ждал.
— Погоди еще, — сказал Масленников. — Кабы он с тебя чего не взял. Не простой старичок-то. По глазам видно — сердитый.
Избор, не ждавший от привязанного неприятностей, миролюбиво спросил.
— Кто это тебя так, дедушка? Не разбойники?
Старик попробовал влезть наверх. Откинувшись назад, он прополз немного вверх. Лицо его исказилось от напряжения, но у него ничего не вышло.
Избор не спешил спрашивать. Не получив ответ на первый вопрос, стоило ли задавать второй?
Старик отдышался. Отвечать он, похоже, считал ниже своего достоинства.
— А может, ты сам привязался?
Старик скрипнул зубами и проскрипел.
— Развяжите…
Не сдвинувшись с места, Гаврила протянул задумчиво.
— Развяза-ать? С чего бы? Тебе что, плохо тут? Мы думали, медведь кого-то дерет, торопились, а тут, оказывается, и медведя-то нет…
— Развяжите!
— Да кого? Как тебя звать-то?
Старик почему-то успокоился. На глазах людей он загнал свой гнев в печенку и спокойно ответил.
— Меня зовут Картага.
— Ты кто?
Старик помолчал. Глаза его оценивающе пробежались по лицам. Думает, как соврать, понял Избор и снова ощутил беспокойство.
— Я в лесу живу, — неопределенно ответил бородач. — Никого не обижаю….
Гаврила поднял бровь. Как-то с трудом верилось в хорошего человека, что одиноко живет в лесу и которого по ошибке привязали к дереву. Стараясь разобраться, он переспросил.
— За что же тебя так, такого хорошего? Перепутали с кем-то что ли?
Старик потряс руками и миролюбиво попросил.
— Развяжите, а? Ну что вам стоит?
— На какого-то ты похож… — сказал Гаврила. — Припомнить бы только…
— Развяжите…
Старичок делался все более и более жалким. От его злости не осталось и следа. Теперь он просил, теперь он умалял, теперь он унижался. Решив, что раз не удалось освободить медвежонка, то нужно освободить хотя бы этого старика Исин разрезал веревки. Картага дернулся, и не удержавшись, упал за дерево. Теперь они не видели его, а только слышали вздохи и жалобы. Старик причитал что-то неразборчивое.
— Ну, где ты там?
Старик молчал.
— Вылезай!