— А если оно нападет на меня первым?
Волхв улыбнулся.
— В уме тебе не откажешь. Обороняться никому не возбраняется даже от Чернобога, а не то что от его прислужников. Только не надейся напрасно. У тех, кто впереди тоже кулаки чешутся.
Исин широко улыбнулся, оглянувшись на Избора, но тот уже поняв, что у того на уме в полголоса напомнил:
— Не встревай. У нас своих дел полно….
— С нашими-то делами когда еще в князья выберешься? А тут верный способ… Все равно стоим. Почему бы не попробовать? — смеясь возразил сотник.
— Почему верный способ? — переспросил он.
— Талисман, — коротко напомнил хазарин, осторожно оглядываясь. — Он поможет…
Избор понял, что не договаривал хазарин. Талисман держал их компанию вместе, соединяя их троих невидимыми скрепами, и это могло защитить хазарина в случае опасности.
— В зятья, что ли к князю нацелился? — спросил Гаврила.
— А что? — подумав ответил хазарин. — Я у князей в зятьях еще не был… Кто знает как это… Может и ничего? А?
— Так туда очередь, — Гаврила кивнул в сторону стоящих толпой копьеносцев. — К тому же ты ее еще не видел. Вдруг она уродина? Или стерва?
Исин повернулся к нему и, смеясь, ответил.
— Княжна и уродина? Никогда такого не было… Они все толстые, красивые…
Он засмеялся еще сильнее от пришедшей в голову мысли.
— Зато сразу в воеводы…
— Если не в покойники…
Глава12
Над дорогой пролетел еще один крик. Все встрепенулись, и Сераслан нырнув в повозку, вылез оттуда с небольшим ящичком. Любовно поглаживая его, он сказал:
— Я вас об одном попрошу. Если вокруг чудовища начнется свалка — не лезьте в кучу. Держитесь от него подальше.
— Почему?
Волхв сделал древний охранительный знак.
— Осторожности ради, ибо орудуя Божьим словом ненароком могу задеть и вас. Знаете — «Лес рубят — щепки летят».
Он снова погладил свой ящик.
— Так что же у тебя там? — полюбопытствовал Избор.
— Божье слово и Истина, — не смущаясь неопределенности ответа сказал волхв.
Исин хотел спросить его, что это такое: «Истина» и как она помещается в этом ящике, но не успел. Откуда-то из головы отряда с шумом и бранью выехал воин.
— Пропади оно все пропадом, ваше княжество, — проорал он. — В болоте сидят, дороги приличной нет, а все туда же. Чудовище себе завели! Тьфу! Быть княжьей дочке старой девой!
Он развернул коня и поскакал в обратную сторону. Следом за ним сорвался еще один конный и трое или четверо пеших.
— Не выдержал, — сказал Сераслан. В голосе его не было ни осуждения, ни жалости. Только понимание.