— Так корабль есть или нет?
Он смотрел на Дилю не зло, а вроде даже с сочувствием. Она не смущаясь — видно эти несколько дней, проведенных в их обществе, притупили в ней чувство опасности, кивнула.
— Обманула, значит?
Избор хотел, что бы она сказала это, произнесла хотя бы одно слово. Он молча смотрел на нее, и она сказала.
— Да.
— Ну все! — сказал Избор. Он не спеша подошел к лавке и сел. По скулам ходили желваки, пальцы сжимались и разжимались. Гаврила смотрел на него внимательно. И он и женщины понимали, что это все не просто так. Все ждали вспышки. Избор же сидел, охватив голову руками. Стыд клокотал в нем.
Сперва Ханукка, потом эти бабы… Что было еще более обидно, сам ведь сунул голову в петлю. Говорил же Гаврила… Предупреждал… Он поднял голову, отыскивая оружие, но ничего не нашел. Комната эта была создана для любви, и вместо железа по стенам были развешены ковры, а на полу лежали груды подушек.
— Ну, хватит дуться.. — нетерпеливо сказала Тулица — Иди сюда.
Избор встал, поднял лавку. Покачав в руках, словно раздумывая совершать, то что задумал или нет, все-таки грохнул ее об пол. Щепки словно мыши прошуршали по коврам.
— Ну что легче стало? — насмешливо спросила Тулица.
— А то! — ответил Избор, разбирая щепки на полу. Его голая беззащитная спина умилила женщину. Плечи его вздрагивали, словно мужчина плакал.
— Ну же, быстрей! — прикрикнула она.
Женщина поднялась с ложа, что бы взять его за руку, но Избор не дал ей прикоснуться к себе. Словно подброшенный он в мгновение очутился у нее за спиной и приставил к горлу острую щепку. Тулица дернулась, но мужчина толкнул ее вперед так, что она, опираясь на пальцы ног, застыла в неустойчивом равновесии.
— И не звука — сказал Избор. — Исин, свяжи другую…
Диля дернулась на помощь княгине, но хазарин поймал ее на лету, и прижал к полу. Женщина пустила в ход зубы, но он ухитрился заткнуть рот одной из подушек. Гаврила сорвал с какого-то ковра шнур с кистями и прикрутил ноги к рукам.
— Кто в доме хозяин разобрались. — сказал Избор. — Теперь пошли…
— Куда? — поинтересовался Гаврила, оглядываясь на спящего дурака.
— Сперва за одеждой, потом в оружейную, потом на конюшню, а там и дальше. Ты же хотел Ирину спасать.
— А княгиня-то нам зачем? Что ты с ней такого сделаешь, что она с тобой уже не сделала? — осторожно спросил Гаврила, кивая на Тулицу. Он боялся делать резкие движения, понимая, что жизнь женщины висит на кончике щепки. По глазам Избора он видел, что тот даже был бы рад, если б она попробовала сопротивляться. Он глазами нашел жилку, пульсирующую на женском горле.
— Убью — спокойно сказал он — Но не сразу.
— Связался черт с младенцем… — пробормотал Гаврила. — Сразу язычника видно.
— А им все равно — ответил Избор — кого резать — христиан ли, родян ли, иудеев… Или нет?
Он поцарапал щепкой горло Тулицы, и та кивнула.
— Ты подумал, как нам отсюда ноги унести? — Продолжил он — Добром ведь не отпустят. Или все-таки отпустите?
Он чуть ослабил захват, и Тулица прохрипела.
— Идите куда надо… Не тронем..
Глаза у нее покраснели, лицо налилось кровью. Кожа начала покрываться пупрышками.
— За какое место не тронете? — глумливо поинтересовался Избор, нажимая коленом на хребет и заставляя ее еще более изогнуться. — Нет, милая. С нами пойдешь.
Он не верил ей на столько, что скажи она «камень тонет» обязательно бы проверил.
— На себе потащишь? — доброжелательно поинтересовался Гаврила — Смотри не донесешь… В ней мяса как в хорошем кабане.