— Глядя в будущее, я бы на вашем месте отдал приказ нашему военно-морскому флоту о концентрации в этом районе.
— Чтоб сделать это, мне нужна более точная информация. Вы же, как я понял, не можете предоставить её правительству. Или…?
— Пока нет. Сейчас мы располагаем приблизительными данными. Обломки кораблей лежат в квадрате примерно двести на двести миль…
— Жаль, что нет точности. Не следует нам оставлять такой груз без присмотра.
— И в мыслях не было, — встрял в разговор Госсекретарь. — Туда уже направлен эсминец «Авраам Линкольн» и два вспомогательных судна. Так когда появится более точная информация?
— Не раньше, чем наши корабли прочешут этот квадрат. Наши измерения не дали необходимой точности.
Мистер Вандербильт положил ладонь на глобус, накрыв ей Желтое море, Японию, и часть Индийского океана. На мгновение ему показалось, что лунное золото щекочет ладонь.
— И надо приглядывать за большевиками… Они не смирятся с потерей. Вряд ли эти фанатики изменят свои планы, а значит, золото им понадобится. А это в свою очередь значит, что первым делом, красные захотят узнать, что произошло с кораблями и куда делся их драгоценный лунный металл.
— Теперь это золото морского царя….
— Пока никто не нашел — да.
— Может быть, пока мы подтягиваем силы, Япония присмотрит за Советами? Они ближе…
Президент повернулся к Госсекретарю.
— Мистер Стимонс, как вы считаете, можем мы рассчитывать на японцев?
Тот покачал головой.
— Неуверен. Они сейчас заняты Китаем.
— Я знаю. Но мы ведь пошли к ним навстречу в Лиге Наций… Они могли бы оценить наш жест доброй воли…
— Если вы, господин Президент, имеете ввиду нашу позицию по вопросу Японо-Китайского конфликта, я имею ввиду то, что мы не обвинили Японию в нарушении пакта Бриана-Келлога, то услуга уже оказана…
Тем более, что наши аналитики предполагают, что возможно между Советами и Японией заключено тайное соглашение — слишком уж спокойно держатся большевики, наблюдая войну около своего порога. Давайте лучше станем надеяться только на собственные силы.
— Наблюдатель…
— Слушаю, — проскрипело в наушнике.
— Отчет…
— Ничего пока. Дно чистое. А у вас?
— Тоже ничего…
Командир акваплана, лейтенант Платон Захарович Остебяйкин отложив микрофон, снова наклонился к стеклу. Там ничего и тут ничего. Пусто, как в дыре…
Вопросы и ответы, которыми они обменивались с наблюдателем последние два часа, походили друг на друга как близнецы. И вчера было то же самое и позавчера… Каждый день одно и тоже. Вот уже неделю никаких перемен и, к сожалению, не только у них. Один раз, в самом начале, им повезло, но — это все понимали — везти не может вечно, а уж если дело начинается с везения, то второй такой раз случается не скоро. Понимали, но все-таки надеялись.
Первая Индоокеанская, имени Индийского пролетариата эскадра в полном составе передислоцировалась из района Новой Гвинеи сюда за три дня. Теперь сорок шесть воздушно-подводных аппаратов и шесть сопровождающих судов бороздили участок океана размером сто на полтораста миль.
Задача стояла вроде бы простая — найти сбитые империалистами корабли лунной экспедиции. Но в этой простоте таилась своя сложность. Вроде бы все просто — и место ровное и море спокойное… Но ведь, сколько той площади!
Через нижнюю наблюдательную полусферу, ограниченную по окружности четырнадцатью болтами, отчетливо наблюдалось песчаное дно, желтое от проникавших сверху солнечных лучей и все, что к этому прилагалось: рыбы попугайских расцветок, водоросли всех оттенков зелени — от салатного до изумрудного и, конечно, вода….
Такая прозрачная вблизи, что кажется её и вовсе нет.
Наверно правильно сказал товарищ Фомин, что прозрачна она как слеза только оттого, что и впрямь тут вода в половину, не меньше, слезами индийского пролетариата разбавлена. Вон сколько времени империалисты тут хозяйничили, сколько зла свершили!