– Путь тут только один – нужно подключить новые научные силы…
Бросив взгляд на карту Европы, Сталин спросил:
– А за рубежом кто-то работает в этом направлении?
Ученый пожал плечами.
– Наверняка работают, только я не специалист, товарищ Сталин. Вам товарищи из Академии наук точнее скажут.
СССР. Москва
Ноябрь 1930 года
– Давай!
Негромко хлопнуло, и носик горелки украсился лепестком ацетиленового пламени. Толстые шланги от медной трубки уходили к баллонам, дающим пламени силы резать, плавить, испарять. Силу этого лепестка товарищ Цандер знал, так что особенно ни на что не надеялся. Не случалось ему еще видеть металл, способный ему противостоять. И хотя ОГПУ организация, слов на ветер не бросающая, даже уверениям товарища из органов как-то не очень верилось.
А Семен, лабораторный газорезчик, и подавно уверенности в себе не терял. Когда он работал, не было для него ни чинов, ни званий – пролетарий! Он подмигнул им, прежде чем опустить на глаза темные очки на пол-лица, сразу став похожим на мотогонщика перед ответственным стартом. То же решительное выражение на лице, выпяченная вперед челюсть. Весь облик его говорил, что он готов бороться с металлом и победить его. Что-то он там подкрутил, и послушное человеку пламя вытянулось, став лезвием скальпеля, поголубело…
Огонь кольнул брусок, проверил на прочность, словно примеривался, с какой стороны за него приняться… Кольнул еще раз, вцепился.
Это продолжалось минуты две. Огонь упирался в брусок, заставлял его тускло светиться, но не более того.
– Время, – сказал чекист, смотревший за секундной стрелкой наручных часов.
Цандер не верил своим глазам. Без охлаждения, без теплоотвода!
– Не может быть!
Брусок остывал, темнея прямо на глазах, но он до сих пор оставался бруском, а не раскисшим брикетом пломбира.
– Мог бы предложить потрогать рукой, но не советую – обожжетесь… – не скрывая иронии, сказал чекист. В его словах скрывалась какая-то усталая радость, словно он сам свернул такое неподъемное дело.
– Но как? Кто?
За этим возгласом стояло не только любопытство ученого, но и жадность конструктора, увидевшего изобилие новых возможностей.
Гость усмехнулся, но ничего не сказал.
– Что это значит? – уже спокойнее спросил ученый.
– Это значит, что наука не стоит на месте.
Из темно-красного металл стал уже малиновым, но волны тепла продолжали колыхать воздух над ним.
– Значит, в самом скором времени у наших кораблей будут новые дюзы? – воодушевился ученый. Чекист пожал плечами.
– Разумеется, они будут, однако не могу сказать, как скоро.
Рассказывать о сложностях, связанных с добычей присадок, он не хотел, да и смысла в этом не видел. Ученый и сам почувствовал, что вторгся не в свою область, и спросил о другом.
– Но как? Каким же образом?
– Я и сам толком не знаю всего, – уклончиво ответил гость. – Единственно, скажу, что добавляют в расплав металла некое вещество. Редкое вещество. Академия наук организовала его поиск на всей территории СССР. Это я о «самом скором времени»…
Инженер понимающе кивнул. Велика Страна Советов – на двух континентах раскинулась… Тут потрудиться придется советским геологам – пока найдут, да и найдут ли… Может быть, есть путь короче?
– А там, где этот металл взяли..
– Взяли не металл, а присадку к металлу. Металл наш. Златоустовская сталь.