Федосей, прижимавший врага к брусчатке, услышал, как Ворошилов сказал Сталину.
– Третий…
Тот вопросительно посмотрел на него. Подоспевшие охранники деликатно, чтобы товарищ Сталин не слышал, матерясь, вязали неизвестному руки. Наркомвоенмор стал загибать пальцы.
– В сентябре, помнишь, на море? На демонстрации – два, ну и этот вот. Три.
– Ну и что?
– А то… Прав Тухачевский. Это война, Коба. И хотим мы этого или нет, а она уже идет…
Не дождавшись ответа, Ворошилов спросил:
– Как там с Германией?
Сталин и тут не ответил, повернулся к своим спасителям, протягивая руку.
– Спасибо, товарищи…
Задержав взгляд на Дёгте, он с удивлением спросил:
– Товарищ Дёготь?
– Так точно, товарищ Сталин!
Дёготь козырнул, и словно подсказывая Сталину, что он тут не один, покосился на товарища.
– А-а-а! И товарищ Малюков с вами!
– Здесь, товарищ Сталин.
– Спасибо, товарищи… Первые в космосе и на Земле первые.
СССР. Москва. Кремль
Ноябрь 1930 года
За эти несколько дней площадь привели в порядок, и только Мавзолей стоял, загороженный деревянными щитами. Из-за них доносился негромкий разговор строителей. Дёготь поднял взгляд. Над деревянным обрезом выступало только гордое слово «ЛЕНИН».
– Как только рука поднялась?
Дёготь обернулся. Федосей стоял рядом с проплешиной в брусчатке, смотрел под ноги. Воронки наспех забросали гравием, и они болячками выделялись на поверхности. Кровь уже смыли, но в памяти-то она осталась.
Мимо проплешин, мимо внимательных чекистов на КПП Спасской башни вместе с другими приглашенными они, наконец, добрались до Георгиевского зала.
Приглашенных оказалось не так уж и много – всего десятка два человек. Момент был нетривиальный, и все старались скрыть возбуждение. Кто-то напряженно улыбался, Дёготь с преувеличенным интересом, задрав голову, разглядывал череду огромных люстр, а у окна собралась компания, из которой доносились взрывы приглушенного смеха. Центром её оказался невысокий широкоплечий человек в штатском. Абсолютно лысая голова, перетекавшая в крепкую шею, казалась отлитой из благородной бронзы.
Федосей невольно позавидовал здоровяку. Цвет кожи и громкий голос говорили в первую очередь, что ведет человек жизнь здоровую, не отягощенную нервной умственной работой, на исключительно свежем воздухе. Малюков ткнул локтем товарища, переставшего смотреть на люстры и залюбовавшегося лепниной.
– Вон… Глянь… Смотри, как далеко целит Мировая революция… Уже и негров советскими орденами награждают…
Деготь всмотрелся и улыбнулся.
– Да какой это тебе негр? Наш это, русак. Я эту шею уже почти два года знаю.
Федосей вгляделся.
– Шея как шея…
– Мы с тобой пару лет назад на этой шее сидели, ножки свесив, а он нас из беды на себе вытаскивал.