– Придет время – скажем спасибо большевичкам, – скрипуче отозвался второй.
– Да уж скажем. Долго, я думаю, ждать не придется… Газеты читали?
– Вы об установке? Читал, конечно… Канавокопатели…
– Значит, у вас два-три дня…
Князь сжал товарищу руку и по-детски недоверчиво спросил:
– Правда?
– Правда!
Кося глазом в сторону – мало ли что могут подумать люди, – первый освободил руку.
– Вы, князь, как пылкий влюбленный… Истомились?
Князь кивнул. Новость не то чтоб ошеломила – ждал он её, все к тому шло… Но все-таки как ни жди, а если срок подходит и рубеж приближается, то нервы как-то по-другому под кожей позванивают. Сколько пережито! Сколько вытерплено! Видно было, что сдерживает себя он, сдерживает желание вскочить на ноги и замахать котелком, привлекая мир к своей радости.
– Еще немного терпения. А Владимиру Валентиновичу скажите, что аппарат свой пусть держит в постоянной готовности. Все решится на этой неделе! Связь с Екатеринбургом есть?
– Есть. Красные должны были послать один аппарат сегодня, а второй – через день-два.
– Успеете?
– Успеем. Нам второй корабль очень пригодится.
…Болгарию господин Кравченко толком и не разглядел – что там увидишь с высоты, особенно когда не разглядывать красоты нужно, а, напротив, думать о том, куда сесть так, чтоб не поломать чего ненароком. А теперь, когда время появилось, смотреть было не на что.
Из головной части «яйца» он видел только кусочек берега – оплавленные камни и маленькие смерчики из пыли и морского песка. Никакой живой травки вокруг, конечно, не осталось. Ту малость, что росла когда-то на этом скорбном месте, его аппарат сжег при посадке. Сжег, а пепел вплавил в камни, и теперь стеклянная проплешина окружала профессорский аппарат, словно капище какого-нибудь пустынного бога.
Со стороны все это так напоминало полуугасшее кострище, что от одной этой мысли постоянно свербило в носу. Однако, как Владимир Валентинович ни принюхивался, отовсюду тянуло не гарью, а цветочными ароматами.
В воздухе висел запах ракии, а поднимался он снизу, где за стальными стенами корабля прятались от жары офицеры десанта. Во чреве «Пролетария», недавно перекрещенного в «Святого Георгия Победоносца» и освященного митрополитом Софийским, сидели и лежали девять человек. Четыре казака, два авиатора и два морских офицера.
Прислушавшись к профессорским рекомендациям, людей для необычного дела отобрали по двум признакам – хороший вестибулярный аппарат и отменное владение холодным оружием. Летчики и моряки идеально подходили по первому пункту, а казаки-пластуны – по второму. У профессора, правда, были серьёзные основания надеяться, что ножами и шашками махать не придется, но и лишним это умение в их ситуации наверняка не окажется.
Немного особняком сидел только вчера прибывший из матушки Москвы сотрудник Краснознаменной лаборатории товарища Иоффе. Член Организации, нелегально работавший в лаборатории и еще не успевший сбросить с себя личину совдеповского служащего, еще не стал органической частью десанта, но в офицерскую компанию уже вроде как влился – ракию, во всяком случае, употреблял наравне со всеми… Кстати… Профессор наклонился и сказал в пока еще прохладную темноту:
– Вы там не злоупотребляйте, господа… Про печень не забывайте.
– Не беспокойтесь, Владимир Иванович. Мы меру знаем, – ответил за всех князь Гагарин. Голос его звучал бочковой гулкостью. От такого голоса веяло уверенностью. Профессор невольно улыбнулся.
– Вы, господа, земную меру знаете, а не небесную…
– А нам, профессор, все едино – у нас на все одна мера!
СССР. Москва
Май 1930 года
…Небо за начальственным окном голубело настолько ослепительно, что волей-неволей товарищ Ягода представил прожаренную солнцем Лубянку. Жара… Мучительно захотелось холодненькой сельтерской или кваса, на худой конец… Одинокое облако, медленно плывущее от одного края окна к другому, выглядело насмешкой. Генрих Григорьевич непроизвольно коснулся рукой потного затылка.
– Продолжайте, Генрих Григорьевич…
Ягода встрепенулся.
– По имеющимся сведениям, их должно быть немного. Всего восемь или девять человек. Командир десантной партии – князь Гагарин.
– Когда планируется акция?