И Сучок-Проводничок, это именно он и был, радостно затрещав, прыгнул ей на руки.
– Теперь вся команда в сборе, – сказал Друль и оттолкнулся шестом от берега.
Плот поплыл. Течение ручья было медленное, и Друль помогал ему шестом.
Плыли они долго. День был в самом разгаре, Солнышко висело высоко и припекало. Гальянка разделась и осталась в одной рубашонке. Несколько раз они с Настрадамусом летали вперед на разведку, проверить, нет ли впереди прохода к Колыбельному озеру. К обеду стало совсем жарко, и всем очень хотелось искупаться. Воды ручья так и манили в свою прохладу. Волны ласково плескались у бревен плота, словно уговаривали путешественников нырнуть и поплавать с ними. Но естественно, что никому не хотелось состариться, и их усилия были тщетными. Особенно друзья опомнились, когда мимо них тяжело вынырнул и проплыл, а потом снова нырнул огромный пятиметровый сом, черный и с длиннющими двухметровыми усами, и старыми мудрыми глазами. Он так мудро посмотрел на путников, что тем очень не захотелось стать подобными ему.
– Мудрость и опыт мы добудем своими силами, – сказал Друль.
– Год за годом, год за годом. Глядишь, и поумнеем и опыта наберемся. А сейчас нам спешить некогда.
Вот, наконец, впереди показался песчаный берег без кактусов и колючек. Друль направил плот к пляжу, и скоро они высадились на берег. Затем он снова уменьшил плот и взял его подмышку.
– Скоро он нам понадобится.
И они пошли по проходу, который шел между кактусовыми джунглями.
– Ой, – облегченно вздохнула Гальянка, когда Ручей Мудрости пропал за спиной. – Я ведь чуть было не полезла купаться. Так тяжело, когда вода рядом, и в нее нельзя окунуться.
– Это еще что, – сочувственно отозвался Друль. – Вот впереди Колыбельное озеро. Она будет с нами разговаривать по-другому.
– Оно разве умеет разговаривать?
– А это увидишь.
И вот очень скоро Колыбельное озеро растелилось перед ними. Оно было очень большое и светлое. Лазурное небо отражалось в нем как в зеркале со всеми облаками, солнцем и птицами. Берега его поросли кувшинками и лилиями, с которых прыгали в воду веселые лягушата.
– Ныряйте за нами! – увидев путников, заквакали они.
Кроме лягушат на берегу кого только не было. Зверята, птенцы, и маленькие, самым старшим из которых было не больше пяти лет, мальчики и девочки, все они носились в воде, играли, смеялись и пели песни. Из воды им махали руками девочки русалочки и маленькие водяные, которые никого не собирались топить. Были тут и два детеныша гоблина, и даже один тридцатилетний тролльчонок. Веселье и радость царили здесь на пляжах колыбельного озера и в его водах.
– И что, все они когда-то были взрослыми? – широко раскрыв глаза от изумления, спросила Друля Гальянка.
– Да. Каким-то образом они попали в это озеро и превратились в детей. Да так и остались жить здесь. Тут можно жить вечно. Как только они вырастают до определенного возраста, озеро снова делает их младенцами, и они начинают жить заново. Само озеро пестует их как самая хорошая мать. Кормит и поит их. В холода согревает, в жару овевает прохладой. Дети живут здесь веками и не знают ни хлопот ни забот. Вечный праздник детства. Им ничего не надо, только играть, купаться и веселиться. Если не хочешь к ним, даже палец не суй в воду, а то схватит тебя за него шаловливая русалка и утащит в воду.
Гальянка послушалась Друля и встала на самую середину плота. Не хотелось ей становиться младенцем. Праздником ее было не удивить. У эльфов и так вся жизнь – праздник. А самое главное ей было не до игр. Нужно было спасть эльфов, маму и папу.
Они снова погрузились на плот и поплыли к противоположному берегу, который узкой лентой виднелся впереди. Когда они отплыли от берега на порядочное расстояние, то вода заходила вокруг них волнами, и послышался хрустальный звон ее голоса.
– Дети мои, – ласково, ласково, красиво и певуче стало говорить озеро, – вы устали, вам нужно отдохнуть. Сколько можно бегать по свету и делать глупости? Но теперь все позади, и я вас не оставлю. Идите ко мне, я обниму вас и успокою, согрею своими ласками, сниму с ваших плеч все заботы и нужды. Вы забудете про страдания и боль, про печаль и горе. Никто не обидит вас, никто не побьет. Я защищу вас от кого угодно. Идите же ко мне!
Речи Колыбельного озера были так сладки и нежны, так проникали в самую душу, что всем просто захотелось броситься в его волны, чтобы насладиться покоем и счастьем. А оно продолжало:
– К чему куда-то спешить и подвергаться опасностям, когда можно просто наслаждаться жизнью. Зачем суетиться и стремиться к невозможному? Остановитесь на миг и подумайте, неужели то что вы делаете так уж необходимо? Так нужно? Ведь все это просто мираж. Даже если вам что-то и удастся, то что из того? Тут же появятся новые заботы, новые задачи куда сложнее и труднее прежних. И все опять начнется заново. И так до самой смерти. Вы даже не успеете оглянуться, как она придет за вами и позовет за собой. И тут начнешь понимать, что жизнь прошла впустую, и ничего в ней не сделано. Ничего не получено. Опомнитесь и идите ко мне. У меня счастье, радость, веселье и покой. У меня бессмертие и вечное детство.
В такт своей песне озеро начало раскачивать плот на волнах, чтобы те, кто находился на нем, почувствовали себя как в колыбели. Головы у них закружились, в глазах затуманилось. Песня успокаивала и убаюкивала. Каждый чувствовал себя на вершине блаженства.
А волшебное озеро стало обращаться к каждому в отдельности и начало с филина.
– Настрадамус, – звало оно, – Настрадамус. Ты стар и одинок. Ты никому кроме меня не нужен. Иди ко мне, под моими крыльями ты обретешь счастье, молодость, силу. Ты видел, как резвятся молодые филинята на берегу. Неужели тебе не стало завидно? Но еще ничего не потеряно. Взмахни крыльями, сделай вперед несколько шагов, и я отнесу тебя к ним. Ты будешь уже другим. Ты будешь счастливым.
И Настрадамус не выдержал. Он попытался взлететь, но так как стоял на бревнах, а филины не могут взлетать с ровной площадки, у него не получилось. Тогда он побежал к воде.
Тут Друль и Гальянка словно проснулись, опомнились и схватили его за крылья. Еще бы миг, и они не успели бы. А филин возмущенно загугукал и стал вырываться.
– Отпустите меня, друзья мои, – кричал он. – Отпустите! На что вам такой старик как я? Лучше я стану молодым и сильным, и принесу вам намного больше пользы! Дайте мне омочиться в этом чудном озере.
А Друль и Гальянка уговаривали его остаться с ними, потому что понимали, что филин всего лишь околдован озером и говорит не от себя. Зато сами они полностью освободились от его чар.