Авиатор развернул бланк телеграммы.
– Петен на свой страх и риск дал санкцию на использование аппарата мсье Лауни…
Миллионер привстал.
– И? Говорите! Говорите быстрее!
– Могу только сказать, что они его использовали.
Он развел руки в стороны.
– К сожалению, фотографий нет. Французский аппарат слабее нашего и сам Арарат, скорее всего, уцелел, но они обрабатывали склоны не менее двух минут!
– Когда?
– Два дня назад.
От переполнивших его чувств миллионер подошел к кабинетному роялю и сыграл первые такты «Марсельезы».
– А не выпить ли нам по этому поводу, мсье Чарльз? По-моему, повод есть!
– С удовольствием, – засмеялся Линдберг. – Вы прямо расцвели!
– Шампанского! – крикнул миллионер, и его голос, улетевший анфиладой комнат, через мгновение вернулся камердинером и бутылкой «Вдовы Клико».
Когда благородная пена перестала стрелять пузырьками, миллионер поднял свой бокал и воодушевленно произнес:
– Я хочу выпить это вино не за французов. И даже не за вас, хотя вы, Чарльз, без сомнения, заслуживаете отдельного тоста. Но хочу поднять бокал за вашу новость. Как ничто другое, она говорит мне о том, что большевизм обречён!
С легким звоном его бокал коснулся бокала в руках знаменитого авиатора.
– Если б вы знали, Чарльз, какое радостное чувство вздымается в моей груди, глядя на это единство наций! Французы, американцы, англичане! Все встали плечом к плечу! Это поток! Это лавина, которая сметет большевизм на свалку истории!
– В таком случае нужно пить за вас, мистер Вандербильт, – в свою очередь, касаясь тонкого стекла, возразил Линдберг. – Это ваша заслуга. Вы первым увидели опасность и ударили в колокол… Точнее, как тот ангел из Библии. Вы первым вострубили. Если б не вы…
– Если б не мы, Чарльз, если б не мы…
Вандербильт стал серьезным.
– А что большевики?
– Молчат.
– А турки?
Задав вопрос, он тут же перебил сам себя.
– Впрочем, кого интересует их мнение…
Турецкая Республика. Гора Большой Арарат
Август 1929 года
– Смотрите, господа! Снимайте на ваши камеры и записывайте в блокноты, что видите! Аллах велик, и он не даст мне обмануть вас, а вам – ошибиться, приняв ложь за правду!
Юсуф-бей, личный представитель генерала Кемаля, горестно разводил руки, желая объять бедную турецкую землю и прижать её к сердцу.
На лице его было такое выражение, словно ему страшно хотелось начать причитать знаменитое восточное «вай-вай-вай», но он не решался ввиду почтенного общества, собравшегося у него за спиной. А там стояло действительно почтенное общество.
Турция не представляла особого интереса в глазах мирового сообщества, но все-таки оставлять такую страну без корреспондентов было никак нельзя, и самые крупные газеты держали там по одному-двум корреспондентам.