И опять тишина. Только за спиной вздыхал и похрапывал Мирко. А у реки уже вновь послышался вой оборотней. Они уже вылезли на берег и вот-вот будут здесь.
Катя вновь заколотила в дверь. Внезапно дверь отворилась. Внутри было темно и жутко. Но не было времени выбирать. Оборотни уже показались совсем рядом. Их горящие глаза заставили Катю действовать. Она влетела в дом и затащила за собой Мирко. Как только она нашла засов и дрожащими руками задвинула его, дверь содрогнулась под ударами.
Катя уже никак не реагировала на эти звуки. Она в изнеможении упала на пол. Сил не было даже зажечь огонь.
А за дверью выли, визжали, скреблись и ломились. Но дверь была толстая и крепкая. Попасть внутрь чудища не могли. Весь остаток ночи они бродили вокруг и выли от тоски и невозможности добраться до лакомого кусочка.
Катя не обращала на них внимания. Она с трудом поднялась на ноги и стала искать рюкзак. Все, что в нем было, промокло насквозь, но фонарик включался. Катя осветила помещение и с облегчением увидела кровать. Она была даже застелена для ночлега. Свежая и манящая, а главное, сухая постель. Это было счастьем. Девочка скинула мокрую одежду прямо на пол, нырнула под одеяло и заснула глубоким сном.
Сколько прошло времени? Неизвестно. Но когда Катя проснулась, ярко светило солнце. Оборотней не было. Не было и дома, в котором нашли спасение Катя и Мирко.
Кровать была. Она стояла прямо в траве. Где-то в шагах двухстах золотилась в солнечных лучах река. Она была совсем не узкой, и девочка удивилась, как это они смогли переплыть ее. Мирко как ни в чем не бывало пасся в высокой траве и даже не смотрел в Катину сторону. Где же дом? Куда он девался?
После ночной скачки и переправы через реку все тело болело и ломило. Неохота было даже пальцем пошевелить.
Но кровать стала подрагивать и качаться, будто намекая, что не мешает ее покинуть.
Пришлось вставать. Одежда была жесткая, как из картона, и пахла сыростью. Так захотелось принять душ или, лучше, ванну. Конечно, можно было искупаться в реке, но на это сил уже не было. Катя даже поморщилась от такой мысли. Было так тепло, что плащ и безрукавку она затолкала в рюкзак, а когда надевала кроссовки, услыхала легкое шуршание за спиной. Обернулась и увидела, как кровать растаяла в воздухе. Как в сказке.
– Чудеса! – поразилась Катя.
– Это не чудеса, – ответил мягкий приятный слегка смущенный голос, – а всего лишь маленькое колдовство.
Катя оглянулась. В высокой траве стоял Друль и смотрел на нее большими, совсем не тролльими глазами.
– Что ты тут делаешь? – Катя была поражена.
– Сейчас ничего, – ответил Друль. – А ночью пришлось потрудиться. Думаешь, легко сделать из ничего дом? Я ведь еще так мало умею.
– Так это ты сделал дом?
– Да. – Тролль смутился. – Я увидел, что за тобой гонятся оборотни… Сам-то я легко могу спрятаться от кого угодно.
– Милый Друль, какой ты молодец! – Катя задохнулась от благодарности. – Если бы не ты, не знаю, что с нами было бы. Большое тебе спасибо!
Друль смутился и даже закрыл ушами мордочку. Из глаз его выкатились две голубенькие слезинки.
– Что с тобой? – удивилась девочка. – Ты плачешь?
– Не знаю. Со мной никогда такого не было.
– Что, тебе никто никогда не говорил «спасибо»?
– Никогда. – Друль всхлипнул. – Меня никогда никто не хвалил. Только ругали все и колотили.
– Бедненький! – Катя искренне пожалела малыша.
– И не жалел никто.
Тролль громко разрыдался.
Катя стала успокаивать его:
– Не надо плакать. Ведь ты настоящий герой. Если бы не ты, я бы погибла, ой, то есть погиб. Ты спас мне жизнь. Мне и моему коню Мирко.
– Правда? – Смешное ухо Друля вздрогнуло и приподнялось.
– Конечно!