Глава 28
Возвращение из небытия пришло через боль, через кашель и судорожное хватание воздуха пересохшим ртом. Когда Избор открыл глаза, то различил перед собой фигуру Масленникова. Тот стоял шагах в десяти задрав руки, словно готовился кого-то обнять. Уняв пляску разноцветных кругов в глазах воевода уразумел, что может быть даже если и хочет киевлянин кого-то тут обнять ничего у того не выйдет — оковы не дадут. Рядом с Масленниковым также полураспятая висела тонкая девичья фигурка.
— Я думал, нас только с выполнением желаний обманули, а оказалось еще крупнее… — просипел Избор прокашлявшись. — Говорить кто может?
Шея, спина, все тело чесалось от песка…. Он поёрзал устраиваясь поудобнее, только как не устраивайся, а висеть на стене с удобствами никак не получалось, как не устраивайся.
— Почему они нас не убили? — спросил Масленников.
— Ага. Убьешь тебя… — проворчал воевода, пристраиваясь как-то так, чтоб задранной вверх руке стало поудобнее. Немного подумав добавил:
— Может, и пробовали, да не получилось…
— Я серьёзно спрашиваю, — нахмурился Гаврила. — Зачем мы им?
— Выкуп? — предположил Исин. Избор повернул голову. Хазарин висел рядом, также задрав руки. Он тряс головой, выбивая из неё песок.
— А кто тут нас знает? — отозвался воевода. — Кто за нас тут хоть полушку даст?
Он попробовал расшатать крюк, но тот даже не шелохнулся.
— Анну знают… — всхлипнула Ирина. — За неё могут потребовать выкуп.
— Точно! Анна!
— Анна — да… — согласился Гаврила и вернул всех к началу разговора. — Но мы-то им зачем?
Ответ никто предложить не решился. У здешних сумасшедших могли быть какие угодно, понятные только им одним, причины поступать, именно так, а не иначе. Тишина висела тяжелая, беспросветная.
— Блюдо… — наконец нарушил молчание Исин. — Помните блюдо…?
— Я помню… — зло ощерился киевлянин. — Ох, как я помню!
Зубы скрипнули, словно дорвались до горла хозяина этого подземелья.
— Оно волшебное… — напомнил хазарин. — Дадут Анне кружку воды…
— И?
— И сюда приведут, а пока все слезы на блюдо не выплачет, будут нас мучить.
— Кружка алмазов… — ахнула Ирина. Люди завертели головами, поглядывая друг на друга, словно ища возражений, но никто и не подумал возразить. Мысль показалась весьма здравой. Как раз такие здешним и могли прийти в головы.
— Точно!
— Я им такого удовольствия не доставлю!
Гаврила всем телом дернулся раз, другой… Буря, бушевавшая в душе, требовала действий, а не размышлений, но бронзовые оковы держали крепко. Вбитые в каменную стену крючья, заставляли его стоять, высоко задрав руки над головой. Гаврила рванулся, раз, другой, но бронза, сговорившись с камнем, держала крепко.
Тогда он поджал ноги, повиснув на руках.
— Так нам дуракам и надо… Ишь чего придумали — добрые дела делать! Не хватило ума этого Байчитара еще там, в темнице удавить. Не дурак же был тот колдун, раз он этого гнусняка там держал… Даже жаль, что я его… — процедил сквозь зубы Исин, глядя на его мучения. — Хоть чашку заново склеивай…
— Чем клеить-то собираешься — ехидно спросил Избор. — Ручки-то заняты… Висишь на них.
Глядя на метавшегося по стене товарища Исин с Избором стали делать тоже самое.
Безуспешно.