Теперь вместо маленькой дырки в стене зиял пролом. Рядом с острыми гранями расколотых валунов лежали горки мелкого щебня, висела поднятая ударом пыль. В проломе виднелись и пустыня и загибающиеся в неё отроги гор.
— Нам туда…
Гаврила качнул головой в сторону песчаного моря.
— Наверняка где-то тут есть люди…
Осторожно обойдя несколько острых граней, он вышел на крошечную ровную площадку и остановился оглядываясь. Масленников стоял, а за его спиной переминались с ноги на ногу его спутники. Всем не терпелось спуститься вниз подальше от этой пещеры, от колдунов, но киевлянин стоял столбом и только улыбался.
— Эка нас куда занесло, — странно улыбаясь, сказал Гаврила. Это действительно был не жёсткий оскал, а мягкая улыбка-воспоминание о чем-то милом и теплом. Словно вспомнил те времена, когда не считался он ни богатырем, ни воином, а жил простым деревенским парнем.
— Ну? — не дождавшись продолжения, спросил Избор. — Ты чего? Что встал? Пошли людей искать…
— А что их искать? Вон там должны быть люди…
Его рука махнула перед ними, захватив половину пустыни.
— Бог тут живёт. Забытый Бог. И его слуги.
Он замолчал, с улыбкой что-то припоминая.
— Ну?
Избор не стал усложнять свою речь иными словами. Гаврила его понял.
— Бог — ничего. Нормальный такой Бог. Поговорить любит. А вот служители у него пакостники.
Он пошевелил пальцами и Избор понял, что служители неведомого Бога наверняка думают о Масленникове ещё хуже, чем он о них.
— А Киев… — начала Анна. Гаврила только рукой махнул. Принцесса погрустнела, но ничего не сказала.
— А кровушкой у твоего знакомого разжиться не получится? Запас — ты же знаешь — плечей не тянет.
Гаврила головой покачал.
— Нет у него крови. И тела нет… Так видимость одна… Дух, да голос. И память с дыркой…
Глава 25
Освобожденного пленника пришлось тащить на плечах. Тяжело, неудобно, но это оказалось наилучшим выходом — остаться в пещере или вернуться в западню, в которую их загнал царьградский волшебник, никто не пожелал. Пока. Гаврила не исключал, что самый короткий путь в Киев лежит все-таки через захоронку мертвого колдуна, так удачно припрятавшего в своих погребах плащ древнего героя и куски волшебной материи. Её, кстати, чтоб добро не пропало, Гаврила аккуратно сложил и теперь нес за пазухой. Проверяя действие диковины он дважды, в разных местах, заворачивался в неё, но попадал все в тот же злосчастный, набитый золотом, подвал. Под вопросительными взглядами товарищей Масленников подвел итог испытанию, бодро объяснив:
— И то хорошо… Не чёрти куда забрасывает, а всё в знакомые места. Значит, потом легче нам назад выбираться будет.
Он шел первым, иногда оглядываясь на товарищей и улыбаясь. Настроение- хоть куда! Кровь нашли? Нашли! От колдуна сбежали? Сбежали! Причем так сбежали, что тот и концов не сыщет, а у них возможность возникнуть неожиданно у него за спиной осталась. Так что повода жаловаться не находилось. Оставалось только самая малая малость — добраться с тем, что у них имелось до Киева, ничего не потеряв по дороге. Ну, а раз еще в те давнишнее времена он сумел отсюда выбраться в одиночку, то теперь-то уж и тем более сомневаться не стоит. Выберутся…
Тех, старых времен ещё путешествия, оставили в голове кое-какие воспоминания и Маслеников, посидев на камне и почиркав по нему пальцем, припомнил, что тут где. К хранителям незнаемого Бога он товарищей не повел — нечего им там было делать. Вряд ли нравы в скальном храме поменялись так сильно, что перестали жрецы задираться к прохожим и склонять их в кабалу к своему Богу. Помощи у таких просить — только время терять… Значило это то, что следует где-то как-то найти воду, еду и идти прямиком через горы. Имелись там натоптанные тропы, он помнил.
Потому, спустившись вниз, к подножью, повел он товарищей вдоль границы пустыни, отыскивая памятное ущелье, ведущее на другую сторону хребта.
Никуда оно, конечно, не делось — нашлось и, также как и в тот раз, привело к реке.
Сперва путники услышали её, потом повеяло прохладой недавно растаявшего снега, а уж затем водяная пыль показала кипевшее водоворотами русло.
Недавно, вот только что, и капле воды бы радовались, а тут — сколько хочешь. Измученные жаждой путешественники после мгновенного замешательства бросились к ней, едва не уронив спасенного узника.
Лента несущейся воды преграждала путь, ревом и грохотом предупреждая от дурных мыслей сунуться туда, не зная броду. Когда жажда исчезла, вода из дарующей жизнь, превратилась в помеху, которую следовало преодолеть.
Вытирая губы, Избор спросил Гаврилу.