Гаврила почувствовал просто, как кривится лицо колдуна. Словно тот горсть зеленой смородины сжевал.
— Да ладно тебе… Не продолжай, — отмахнулся «незваный». — Кто это у тебя?
— Да вот попался один… — неожиданно довольным голосом отозвался хозяин. — Третьего дня все убить меня норовил, товарищей приводил, а нынче вот сам попался…
Оба подошли поближе, разглядывая Избора.
— И что? Молчит?
— Ругается…
Новый колдун (а кто же еще?) приблизился, чтоб рассмотреть, даже рукой Избора потрогал и с легкой укоризной сказал.
— Ну, это он на тебя точно обиделся. С таким не так надо…
— Ты меня поучи.
— А что? Поучу, раз просишь… Мне не жалко….Такого сперва раззадорить надо. Он как раззадорится — все тебе сам выложит.
Маг говорил и внимательно смотрел на Избора. А взгляд был его нехорошим… Ой, нехорошим…
— Ну, что? Попался, добрый молодец?
— Не-е-т, — ответил Избор. — Это вы попались. Я вас поймал. Вы вот тут собрались, а я сейчас как…
— И ведь верным путем-то шли, — повернулся гость к хозяину-колдуну не дослушав пленника. — Чутье у них, у богатырей-то, какое особенное что ли?
— А чего ему нужно-то? — удивился колдун. — На что чутьё?
— А нужна ему кровь сильная… — кося глазом на пленника произнес гость. — У них там, в Киеве-то, вишь, несчастье случилось. Кровушка им особая понадобилась.
— Точно, — согласился Избор. — Беда у нас. Вот мы и решили к вам наведаться, посмотреть, кого виноватым назначить. Решили мы колдовскую кровь использовать — с двух-трех магов нацедить, так и должно хватить и даже остаться…
— И что? — ехидно спросил хозяин. — Посмотрел? Нацедил?
То, что колдуны не стали ничего переспрашивать и уточнять отрезвило воеводу. Знать о таком могли только враги. Те самые, которые это все и устроили.
— Выходит наша беда и впрямь ваших рук дело? — став серьезным спросил воевода. — Теперь знать будем.
— А зачем тебе это знание? Оно у тебя в голове ненадолго… Ты-то по своей глупости главного не знаешь. И узнавать тебе некогда…
Он отошел в темноту и, немного позвенев металлом, вышел оттуда с клещами.
— Полагалось бы раскалить… — пробормотал он неразборчиво. — Ну да ладно… Ты ведь не обидишься, что мы так вот, по-простому?
— Так им и впрямь только Святогоровы одежды нужны? — удивился хозяин. — А я думал, шутят или издеваются… Тогда точно чутьё. Лежат там внизу какие-то стародавние тряпки.
Он притопнул ногой, показывая где.
Гаврила за окном довольно ощерился. Это он удачно залез. Сейчас одним махом и Святогоровы вещи примем и злыдней к ногтю возьмем.
Самое время пришло вмешаться в разговор, но такие нужные для серьезного разговора руки оказались заняты. Он попробовал и так и этак, но ничего хорошего из этого не вышло — едва не сорвался. В памяти мелькнула картинка, виданная в княжеском тереме. Там в золотой клетке жило чудо чудное — птица, умевшая ругаться человеческим языком — так вот не раз Гаврила видел, как, не удержавшись на серебряной ветке, что висела внутри клетки, та срывалась и, ругаясь, висела вниз головой на привязанной к ноге цепочке.
Рискуя стать похожим на заморское чудо, Гаврила закрутился, пытаясь перехватить веревку так, чтоб освободить руки. В конце концов, получилось ступнями зацепиться за веревку, немного подтянуться и закрутить веревку вокруг шеи и затылка. Навязанные Егоршей узлы врезались в кожу, перехватили дыхание…
— Ну ладно. В последний раз по-хорошему прошу, — донеслось из застенка.
— Да что ты их слушаешь? — прохрипел Гаврила, поняв, что еще чуть-чуть и станет поздно. — Нашел, кого слушать…