— Да кто ж знает?
Человек закашлялся, сплюнул.
— Там на четвертом поверхе сокровищница, а застенок еще выше…
— Ты вообще кто?
— Егоша я. Неужто не узнали? Я-то вас сразу признал.
— То-то я смотрю….
Исин вспомнил корчму в другом городе, гусляра, поющего про Святогора и тут же припомнил пьяницу, ковырявшегося под их столом.
— А где…
Гаврила поскреб затылок, вспоминая заковыристое слово.
— …где облезьян твой?
Человечек грустно посмотрел подбитым глазом.
— Ушла…
— Что сама? Так вот взяла и ушла?
— Не сама, конечно. Помогли добрые люди. Показали дорогу.
Он покривился лицом, видно, вспоминая добрых людей.
— И теперь как?
— Теперь как получится… По старинке… Жили же и до облезьянов люди и ничего. Выживали.
Глава 19
Похоже, знал Егорша то, о чем говорил.
Около башни остановились. Охраны снаружи не оказалось, да если б и была, то их это не остановило бы — товарища выручали, а не абы кого…
Не сговариваясь, богатыри задрали головы. В темное, занавешенное плотными тучами небо, башня уходила, словно огромное, неохватное дерево. Первые два поверха складывались из камней, зато выше возвышался сруб из добрых бревен. Каменная стена перед ними состояла из плит, подогнанных так тщательно, что Гаврилов нож в места смыкания камней не входил.
— Откуда только столько камней натаскали. Случилась же у людей охота… — проворчал он, однако в его словах сквозило невольное уважение.
— Тут не охота. Тут воеводская плеть, — раздался позади них голос позабытого Егоши. Он озабоченно глядел то на подножье башни, то на небо. Там неслись тучи, мерцали звезды в разрывах.
— Хорошо, что дождя нет…
— А что тебе дождь? Растаять боишься?
Гаврила никак не мог понять, как ему относиться к найденышу. То ли верить, то ли нет, то ли вовсе прибить, чтоб под ногами не путался и мысли не путал.
— Дождь делу может помешать… — серьезно сказал найденыш. — Ну, так вы туда?
Он дернул головой, показывая на самый верх.
— А ты впрямь можешь помочь? — спросил Исин. Егоша вместо ответа ухмыльнулся. Так ухмыльнулся, что хазарину захотелось тому от души под ребра настучать.
— Я добро-то помню. Ну и своего, конечно не упущу. Поможем друг другу.