— Чёрная коробочка, коробочка чёрная… Третья куча от входа справа… Пихонга — надо же…
Он уходил вперёд и слово, устав биться в каменных стенах потихоньку стихало. Несколько мгновений Гаврила топтался у входа, Ему всё казалось, что Джян-бен-Джян вот-вот объявится. Из стены вылезет или из одной из золотых куч, что одна за другой уходили в глубину сокровищницы. Пока он ждал Патрикий скрылся в золотом сиянии и он, чтоб не остаться одному двинулся следом, забирая влево, так что вскоре их разделила груда золотых монет. Гаврила задел её, и та разъехалась. Глядя как монеты опережая одна другую катятся по полу, Масленников спросил:
— Интересно, зачем ему всё это?
— Золото? — спросил Патрикий, высунувшись из-за кучи.
— Ага…
— Ну, ты спросил… — засмеялся товарищ. Он звенел чем-то невидимым. То ли нагребал золото в мешок, то ли наоборот, выгребал из мешка.
— Нет, серьёзно. Зачем ему золото, если он только бровью шевельнёт, и будет у него этого золота — хоть ведром черпай…
— Потому и собирает, — назидательно сказал Патрикий, — чтоб не обесценилось, чтоб в мире его меньше стало… А то что это будет, если в нашем мире оно так вот по всем углам валяться будет?
Гаврила представил себе то, о чём говорил Патрикий — золотой ухват, золотой топор и золотой горшок для каши и вздохнул.
— Точно… Когда золото как навоз по всем углам лежать будет это нехорошо…
Патрикий недослушал, вдруг охнул восторженно и бросился в сторону. Тут же там загремело железо, струёй полились монеты.
— Неловко, всё же как-то… — крикнул ему в спину Гаврила. Он повернулся, стараясь за этим великолепием найти его хозяина. — Эй! Кто живой есть?
Патрикий выглянул из-за золотой кучи, засмеялся и опять нырнул в колдовские закрома.
— Тут живые, похоже, лишь ты да я, да мы с тобой…
И опять там что-то загремело и звякнуло, словно струна порвалась, обрушилось, раскатилось золотыми монетами. Патрикий в голос выругался.
— Что ж у него всё тут не как у людей… Надо же у колдуна и — верёвки гнилые…
Гаврила обошёл гору какой-то рухляди, похожих на полтора десятка сосулек, связанных между собой золотой проволокой, поцокал языком. В сосульках мерцал и струился свет, чудесным образом переходя из малинового в зелёный. Патрикий не удержался — тоже посмотрел…
— Чудно…
— Да тут всё чудное… — отозвался Гаврила, поглаживая попавший под руки ковёр. Он уж и не знал куда смотреть. — А главное чудо то, что хозяина нет. Слуг вон полон двор, а сам…
Он вдруг округлил глаза.
— А вдруг он невидимый? Подумает, что мы сюда воровать пришли и как…
— С колдуна станется, — быстро согласился Патрикий, отчего-то ничуть не испугавшись. — Давай возьмём что-нибудь на память и пойдём отсюда. В другом месте его поищем.
Он сунул что-то за пазуху и, во весь рот улыбаясь, добавил:
— А ты и впрямь счастье приносишь… Чего стесняешься? Возьми вон каменьев… Или золота в сапог натряси…
Он пнул древнего вида сундук, и из того покатились крупные жемчужины, дробя тишину, словно дождевые капли. — Всё одно это теперь императорское.
— Как это — «императорское»? — не понял Гаврила. — Колдун ему это подарил?
Патрикий прикусил губу, но быстро нашёлся.
— Раз наш отряд замок захватил, значит, это всё теперь императору и принадлежит.
Силу Императора Гаврила представлял весьма смутно, но сила Джян-бен-Джяна была тут на виду.
— Вряд ли… Я замок не захватывал. Я сюда с добром шёл. За советом…