Долгов прищурился:
— И вот здесь, Речкина, мы добрались до самого главного. Я назвал вас поляницей, хотя, на самом деле, это не совсем так. Вы — поляница, но еще не инициированная. И от инициации зависит, станете ли вы вообще воительницей. Многие поляницы всю жизнь прожили, не зная, кто они: чудесная сила в этих женщинах так и не проявилась.
Влада вспомнила так напугавшую ее фразу Фролова:
«Инициировал уже тебя?».
— А, может быть, я тоже хочу прожить жизнь без этой вашей «чудесной силы», — с вызовом сказала Влада.
— Не получится, — сказал Долгов, изобразив на лице сожаление.
Препод вдруг наклонился вперед, обдав Владу запахом дорогого парфюма, и горячо зашептал ей на ухо, сразу переходя на «ты»:
— Богатырь раскусил тебя, охота уже объявлена. Если ты не приобретешь силу поляницы, то никто не спасет ни тебя, ни твою родню.
Долгов откинулся на спинку стула, забарабанил тонкими пальцами по столешнице, не глядя на побледневшую Владу.
— Но как мне пройти эту … инициацию? — с трудом ворочая языком, проговорила Влада.
Препод поднял глаза от столешницы.
— А этого никто не знает. Как правило, инициация поляницы — это сильнейшее переживание. Смертельный страх, жестокое унижение, невероятная радость или, например, любовь.
— Любовь? — удивленно переспросила Влада.
— В том числе, — ответил Долгов. — Кстати сказать, многие поляницы были инициированы в момент получения первого сексуального опыта. Прошу прощение за бестактность, но я вынужден спро…
— Не спрашивайте, я не отвечу! — покраснев, как маков цвет, выпалила Влада.
Александр Степанович, казалось, тоже был смущен.
— Главное, Речкина, помните, что вам нужно спешить. Богатырь не знает пощады.
Влада поймала себя на мысли, что за все время этого странного, если не сказать, безумного, разговора, она верила каждому слову Долгова и ни в чем не сомневалась. Внезапно сомнения обрушились на нее многометровой волной.
— А кто вы, Александр Степанович? — спросила она подозрительно. — Ведь вы явно не тот, за кого себя выдаете.
— Ты проницательна, Влада, — сказал Долгов и в глазах его вдруг полыхнул красный огонь. — Я — владыка царства теней, властелин Нави, проводник в царство мертвых.
— Вы … Кощей? — спросила Влада, не веря, что ее язык мог повернуться, чтобы произнести подобную чушь. — Кощей Бессмертный?
Она ждала, что препод засмеется, или назовет ее сумасшедшей, но Долгов в очередной раз хрустнул пальцами и устало кивнул:
— Да, я Кощей.
Владе захотелось встать и уйти: общаться с ненормальным не было никакого смысла. Но, пересилив себя, она осталась.
— Вы Кощей, — повторила она таким голосом, будто говорила с ребенком. — Ясно. Поэтому дома вы висите на цепях?
Долгов вздохнул:
— Именно поэтому, Речкина. Иногда, как правило, это происходит в полнолуние, я становлюсь настоящим монстром, и в этом состоянии могу быть опасен для людей. Мне приходится заранее приковывать себя, чтобы не натворить бед.
— Как оборотень?
— Не совсем, — препод потер правой рукой запястье левой руки. — Надеюсь, вы никогда не увидите существо, которым я оборачиваюсь. Я много веков не выпускал его наружу и не собираюсь этого делать.
— Много веков? — удивленно переспросила Влада.