— И правильно сделал, что убежал, — сказала она после моего рассказа.
— Что, почему? Я же ребенка бросил!
— Ага. А если бы не бросил, сейчас бы по кусочкам лежал в контейнерах. Я знаю, что это был за ребенок. Он из Алайсиаги.
— Это разве не миф? — удивляюсь я.
— Не думаю. Они появились в первые дни чумы и существуют до сих пор. Кровавые преступники, что разбирают людей на органы. Они используют детей. Подбирают сирот и выращивают, наставляя на их путь. Ну и не всегда сирот. Знаешь, иногда у матери рождаются “ненужные дети”, так вот, они и таких забирают. Если бы я родилась во времена чумы, я бы могла стать одной из них. Они учат детей заманивать людей в отдаленные части города, чтобы либо убить (в лучшем случае), либо распилить на органы.
— Ты уверена, что этот ребенок был из таких?
— Да. А если нет, то ему наверняка помог тот старик, у которого ребенок остановился. Считай, та собака, с которой старик шел, спасла тебе жизнь. Дети есть дети. Даже если они работают на хладнокровных убийц. В страшное время живем.
— Ага, а жили в еще более страшное. Война, чума и одновременно Алайсиаги. Хотя не сказал бы, что в то время я испытывал такой уж смертельный страх. Это сейчас, оглядываясь назад, мы понимаем, в какой тьме жили.
В это время впереди нас появляются две фигуры, что идут нам навстречу. Они кажутся мне знакомыми, а когда они приближаются, я узнаю в них Никс и Кера, электрооккультисты и умелые танцоры.
— Оу, привет, — говорю я им, — давно не виделись
— Ага. Гуляете?
— Ну да, а вы?
— Мы тоже, вы не спешите домой?
Я смотрю на Этель, он качает плечами, а затем отрицательно качает головой.
— Отлично, — восклицает Кера, — хотите погадать на картах?
— Узнать свою судьбу? Я в это не верю.
— А мы и не на судьбу гадаем, — прерывает меня Никс.
— Да, — поддерживает её Кера, — на самом деле мы гадаем на душу. Мы открываем душу человека. Её сущность, что думаете?
— Почему нет, — говорит Этель, — давно хотела узнать, что у меня за душа. Хотя мне кажется, что у меня её нет. Что ваши карты скажут тогда?
— Ты вытянешь пустую карту. Хорошо, что мы вас встретили. Мы давно хотели проверить одну вещь. Видите ли, пока что у нас ни разу не повторились карты. Их осталось всего несколько, но они ни разу не повторялись. Мне, — говорит Никс, — выпала колесница, а Кере — императрица. Еще одной нашей подруге, Хазард, выпал отшельник.
— Я слышал, что каждое гадание снижает продолжительность жизни на пять лет, — говорю я легенду, которую услышал от фрау Ларсен.
— Так это бред, который ничем не доказан, — отвечает Керра
— А, так действие карт таро доказано?
— Да, оно доказано науками, — серьёзно отвечает Никс.
— Какими?
— Оккультными, — в один голос говорят подружки.
Мы подошли к небольшому гаражу, вход в который завешан гирляндами из проводов и ламп накаливания. Над входом висит череп оленя. Внутри царит запах пыли, сырости и машинного масла. Столы внутри завалены электроникой и инструментами. Под потолком развешаны ловцы снов из проводов. Никс сметает груду бумажек, болтов и гаек с одного из столов, а затем кладет туда колоду карт. Перед началом гадания она ставит пластинку в старый проигрыватель, который начинает исторгать из себя немного хрипящую электронную музыку. Никс раскладывает карты на столе и предлагает нам взять по одной.
Моя рука тянется к одной из карт, но вдруг меня словно что-то торкает, и я беру соседнюю карту. Переворачиваю и вижу название “Повешенный”.
— Ну да, что же еще мне могло попасться. В этом весь я.
— Это не так уж и плохо. “Повешенный” это человек, который требует постоянных перемен. Он не может жить застоем, ему нужно непрерывное развитие. Причем, ему не важно, в плохую сторону идет развитие или нет. Для него любые перемены к лучшему.