Оками остался сидеть неподвижно на грязной соломе, вытянув вперед ноги, только на его губах мелькнула легкая улыбка, как будто его не волновала угроза Райдэна.
Року медленно ухмыльнулся.
– Довольно жалкое проявление неповиновения.
И снова никаких признаков ответа.
В этот раз Райдэн кивнул, молча приказывая одному из императорских гвардейцев открыть камеру.
Император поднял руку, чтобы остановить их. Он склонил голову набок.
– Кажется, добрые слова тебя не трогают, – вслух размышлял Року. – А мой брат уже сделал выбор в пользу устрашения. Всего за несколько мгновений я опустился до простейших оскорблений. Что же остается?
Оками поднял глаза на фигуру в капюшоне, неподвижно стоящую в стороне. Изучил темный сундук, зажатый в костлявых руках человека, и голодную ухмылку его потрескавшихся губ.
– Угрозы. – Его ответ был произнесен холодно, неторопливо. Несмотря на то, что он казался расслабленным, его тело оставалось высеченным из камня, как уснувшая гора.
– Это правда, – согласился Року. – А угрозы сработают?
– Боль, – продолжил Оками, не сводя глаз с сундука.
Улыбка Року была жестокой, как будто этот вариант принес ему наслаждение.
– А она сработает? Если бы я пригрозил тебе болью, ты бы стал сотрудничать?
Оками проигнорировал его. Райдэн снова кивнул в сторону императорской гвардии, и замок на двери камеры со зловещим щелчком открылся.
Року вздохнул.
– Меня беспокоит, что мы не можем прийти к единому мнению даже по такому простейшему вопросу, господин Ранмару.
Ухмылка озарила одну сторону лица Оками, подчеркивая косой шрам на губах.
– Мое мнение – это гора. Ваше – поле. Должна ли гора преклонить колени перед полем? – Он оскалил белые зубы в мрачной ухмылке, а затем кивнул на солому под ногами. – Или поле хочет доползти до меня?
– Ты предательская свинья. – Войдя в камеру, Райдэн решительно выхватил свой клинок из саи. – Ты будешь обращаться к своему небесному повелителю с уважением. – Его слова были острыми, как свистящая коса, его оружие замахнулось с убийственным намерением.
На этих словах Оками поднял глаза. Лунный свет, просачивающийся сквозь решетчатое окно наверху, изгибался, будто тянулся к нему. Но он оставался вне его досягаемости, шрам на губах засеребрился.
– Так быстро, – пробормотал он.
Райдэн моргнул.
– Что?
– Я узнал о твоей слабости так быстро, принц Райдэн.
Прищурившись, Райдэн отдернул клинок, ударяя по каменной стене на волосок от головы Оками, и дождь из золотых искр обрушился на них.
– Брат… – тихо позвал Року. – Терпение.
– Ты жаждешь уважения даже в мире, созданном, чтобы беспрекословно предлагать его тебе, – продолжил Оками. Его черный взгляд даже не дрогнул. – Но может быть, просто это уважение кто-то отобрал у тебя в детстве. Или, возможно, ты предсказуемо презираешь свою судьбу? – Он понизил голос, добавляя: – Первенец, которому ничего не предначертано.
Как только Райдэн поднял свой меч во второй раз, Року махнул рукой, призывая их обоих замолчать.
– А в чем твоя слабость, господин Ранмару? – спросил император своего пленника.
Как и ожидалось, Оками не ответил.