Опавшие листья летели в лицо с большой березы, ложились на перила, бросались под ноги, просачиваясь меж колонн балюстрады. В фарфоровой чашке, на глянцевых бочках которой сверкали узоры из цветов и созвездий, исходил паром можжевеловый кофе. Мариса сделала: натолкла в ступке обжаренных ягод можжевельника, добавила по грамму корицы и гвоздики и еще пару зернышек настоящего кофе.
Вышло вкусно.
Анна забрала чашку, посильнее стянула на груди полы шерстяного салопа, спустилась по лестнице вниз, к основанию ротонды.
Пугающий саркофаг отыскался на первом уровне. Анна не стала заходить внутрь, заглянула через зарешеченное окошко у самой земли. Там пыльный сумрак скрадывал границы пространства, и саркофаг высился в нем одиноко, будто плыл в пустоте…
Мариса примчалась спустя минуту, взволнованная и запыхавшаяся.
— Госпожа, там Дрюмор приехал! — воскликнула громко.
— Дрюмор? — Анна в первый раз слышала это имя.
— Ах, да… — спохватилась камеристка. — Дрюмор — личный помощник его светлости герцога.
— И что ему надо?
— Вас увидеть.
Анна поспешила к дому. На секунду она разволновалась, а потом быстро успокоилась. Посланник герцога — не разбойник с большой дороги. Не монстр на реке. С ним более-менее все понятно. Начнет про развод говорить. Возможно, что-то требовать.
Пусть бы и угрожать.
Нестрашно.
Анна твердо решила, что будет до последнего стоять на своем, требовать назад приданое, а главное — не поддаваться на уговоры вернуться назад. Нет уж! Хотя, в последний исход событий верилось меньше всего.
Мариса, шагая рядом, сильно нервничала, кусала губу и, приходя в возмущение от какой-то мысли, хмурилась и мотала головой.
Наконец она решилась озвучить один особенно неприятный момент визита.
— Представляете, госпожа, он, как в дом вошел, даже не поинтересовался, где вы. Стал управляющую требовать. — Камеристка понизила голос, будто мог кто-то их подслушать. — Я говорю, зачем управляющая, если надо саму госпожу звать? А он мне: так померла ж госпожа твоя…
Она замолчала, испугавшись собственных слов, так жутко они прозвучали.
— Так и сказал? — свела брови Анна.
Вот те раз. Умерла…
И самое обидное — так ведь и было! Так и произошло с прежней Анной, так что гонец, этот самый Дрюмор, прав… Вот только откуда у герцога уверенность, что все закончилось именно таким образом? Он что-то знал? Да, душевное состояние у прежней Анны было не ахти, но это же не гарантия стопроцентной гибели?
— Да, — подтвердила Мариса. — Упертый такой. Он небось до сих пор уверен, что я ему наврала про вас и просто так сбежала…
— Не волнуйся, — поддержала Анна камеристку. — Сейчас я лично с этим Дрюмором поговорю, и он живо свое мнение изменит.
Она первой вошла в разрушенный холл.
Там ждал мужчина. Тонкоусый, с остатками черных волос на висках, с блестящей загорелой лысиной, он походил на хитрого жука. Удлиненные фалды сюртука, болтающиеся за сгорбленной спиной, как крылья, завершали образ.
Не то чтобы Анна как-то особенно не любила жуков. Скорее напротив, но…
Было в госте нечто «опасно-насекомое», чуждое и настораживающее.
Гость узнал ее. Совершенно точно узнал. И изменился в лице. Пошевелил усами, еще сильнее прищурил и без того узкие глаза.
— Так вы и вправду здесь, ваша пока еще светлость? — произнес он наконец.
— Здесь, — подтвердила Анна холодно.