Шок пронзает меня насквозь. Автоматически я крепче сжимаю Ками, делая шаг к входной двери.
— Прошу прощения? — Мой голос звучит на октаву выше, чем обычно. — Вы не уверены?
— Ага, — протягивает Сайрус. — Боюсь, мы понятия не имеем кто отец.
Я смотрю на него, мысли проносятся со скоростью несколько миль в минуту, а он просто улыбается, сверкая ямочками.
Как же мне повезло. Я наконец-то знакомлюсь со своими великолепными соседями, а они оказываются психопатами, которые крадут детей.
— Извините, вы украли этого ребенка? — недоверчиво спрашиваю я. Улыбка тут же сползает с лица Сайруса.
Глаза Джека расширяются, и он делает шаг вперед.
— Нет! Нет! Один из нас определенно ее отец. Мы просто… не знаем, кто именно.
Двое других кивают, будто это вполне разумное объяснение, а не абсолютное безумие.
— Точно. Да. Хорошо. — Медленно отодвигаясь, я поворачиваюсь к двери. — Я звоню в полицию.
— Дерьмо, — ругается Сайрус.
Джек вскакивает, двигаясь, чтобы преградить мне путь к выходу.
— Пожалуйста, нет! Черт. Я знаю, что это выглядит подозрительно, но я клянусь, мы говорим правду.
— Уйди с моего пути, — говорю я дрожащим голосом. — Сейчас же.
Он неохотно соглашается, проводя рукой по своим растрепанным светлым волосам.
— Я не ожидал, что все пройдет таким образом.
— А чего ты ожидал?! — спрашиваю я. — Чтобы я вошла, обнаружила, что вы стоите здесь с чьим-то ребенком, и сказала: «Все в порядке, давайте забудем об этом»?
— Мы не лжем, — настаивает Джек. — Она определенно принадлежит одному из нас.
— Ну, мы почти уверены в этом, — исправляется Сайрус. — Судя по датам, все сходится. — Он ерзает на диване, похлопывая по подушке рядом с собой. — Не могла бы ты, пожалуйста, сесть и позволить нам все объяснить? — уговаривает он.
Я зажмуриваю глаза и делаю глубокий вдох через нос.
— Я не собираюсь садиться, — выпаливаю я. — У вас есть ровно пять секунд, чтобы сказать мне, каким чертом этот ребенок оказался с вами.
Сайрус и Джек обмениваются беспомощными взглядами.
— Это довольно длинная история, — начинает Джек.
— Сократи ее. — Мой голос тверд.
Обычно я не такая. Я вообще довольно застенчивый человек. Не думаю, что когда-либо в своей жизни была так груба с совершенно незнакомыми мне людьми, но я не собираюсь пренебрегать безопасностью ребенка.
Третий мужчина встает. Себастьян. Мое сердце начинает биться быстрее, когда он поворачивается, встречаясь со мной взглядом.
Он… выглядит устрашающе. Все в нем острое и угловатое. Он одет в сизо-серый костюм, накрахмаленную белую рубашку и тонкий галстук, аккуратно завязанный на шее. Его медно-каштановые волосы аккуратно уложены, светло-серые глаза холодны и суровы, а жесткое, скульптурное лицо выглядит так, словно оно высечено из камня.
Единственное, что смягчает выражение его лица, — это рот. Его губы полные и розовые, почти надутые, когда он подходит к кофейному столику, кладя руку на автокресло.
— Сегодня утром нам позвонил портье, — говорит он. У него кристально чистый и резкий голос, как у диктора новостей Би-би-си. — Он был в ярости. Кричал и ругался на нас по телефону. Мы не могли понять, в чем дело, поэтому спустились в холл. — Он поворачивает автокресло, и я вдруг замечаю подарочную бирку, привязанную к ручке. На обороте фломастером нацарапано «кв. 5А». Меня тошнит. — Кто-то оставил автокресло на пороге здания, — мрачно говорит он. — Внутри была Камилла, пакет с подгузниками и ее свидетельство о рождении.
Я в полном ужасе сжимаю Ками еще крепче. Она начинает жевать мое платье.