Постепенно ее крики начинают затихать. Я обнимаю ее, бормоча что-то себе под нос, пока, в конце концов, они не превращаются в грустное сопение.
— Вот так, — тихо говорю я. — Все не так уж плохо, верно? Все в порядке. — Я вытираю ее щеки насухо. Она сердито прижимается к моей груди, икает. — С ней все в порядке, — говорю я ребятам. — Ее просто нужно было потискать.
Никто ничего не говорит. Я поднимаю глаза. Все трое мужчин смотрят на меня широко раскрытыми глазами.
Я моргаю.
— Что?
— Она ведьма, — тихо говорит Сайрус. — Что за черт. Она плакала шесть часов подряд. Ты хочешь сказать, что все, что нам нужно было сделать, это поддержать ее?
Я хмурюсь.
— Разве вы не пробовали это сделать? Вы просто смотрели на нее, плачущую в автокресле?
Джек выглядит смущенным.
— Она ребенок, — говорит он. — Мы думали, что они плачут, когда им нужна еда, сон или новый подгузник. Но мы перепробовали все, и ничего не сработало.
— Она же не тамагочи, — говорю я с упреком. — Тут требуется больше чем просто кормить, убирать какашки и игнорировать, пока они не умрут. — Ками что-то бормочет, надувшись, и я целую ее в волосы. — Бедняжка. Неужели эти ужасные мужчины игнорируют тебя? — Я опускаю взгляд на автокресло на столе. Это модель с откидным верхом и ручкой, которую можно приподнять, чтобы использовать в качестве переноски. Подкладка внутри выглядит дешевой и тонкой. — Вероятно, она плакала, потому что ей было неудобно. Почему она сидела в автокресле?
— Так она была отдана нам сегодня утром, — говорит Джек, заламывая руки. — Мы хотели купить ей что-то, но не знали, с чего начать. У нас все еще нет кроватки или других необходимых вещей.
Я снова оглядываю комнату, подмечая детали, которые пропустила. Повсюду разбросаны совершенно новые детские вещи. Детские салфетки. Пачка подгузников. Нераспечатанный пакет с пустышками. На кухне у раковины стоит кастрюля со смесью, рядом с ней на столешнице лежит маленький пластиковый измерительный стакан.
Я немного смягчаюсь. Очевидно, у кого-то возникла чрезвычайная ситуация, и он в последнюю минуту свалил ребенка на мальчиков. Вряд ли они виноваты в том, что оказались неподготовленными.
— Тот, кто назначил вас, ребята, няньками, должно быть, был в отчаянии? — Я целую Ками в макушку. Она упирается своими маленькими ножками мне в живот, глядя на меня огромными глазами. — Кто оставил ее на вас? Сестра? Друг семьи?
Джек выглядит смущенным.
— Не совсем.
— Нет? — Я покачиваю Ками на руках. — А где же мама?
— Она… не присутствует в ее жизни, — говорит Сайрус через мгновение.
— Ох. Значит, отец? Он, по крайней мере, должен был оставить ей подгузники. — Я похлопываю Ками по маленькой попке. — Эти даже не подходит ей как следует. — Проходят несколько секунд тишины, и я поднимаю на них взгляд. — Ребята? Отец?
Никто не отвечает.
Я хмурюсь.
— Извините, это трудный вопрос?
Джек и Сайрус обмениваются напряженными взглядами. Себастьян стискивает зубы, не встречаясь со мной взглядом.
Ужас пробегает по моему позвоночнику, когда я смотрю на их виноватые лица. Что-то не так. Я выпрямляюсь, мой голос становится резче.
— Чей это ребенок?
Джек вздыхает, проводя рукой по волосам.
— Если честно, Бет, мы не совсем уверены.
ГЛАВА 3
БЕТ