— У меня со времен работы в пиар-отделе осталась хорошая камера. Если кто-то из членов семьи Манако откажется говорить при посторонних, я найду, чем заняться. Но, Рика, можно сопровождать тебя хотя бы там, где мое присутствие не вызовет вопросов?
— Это не очень удобно… Я ведь ни начальство, ни сестру Манако не предупреждала, что со мной кто-то будет…
— Послушай, Рика, скажу прямо: если ты будешь продолжать в том же духе, толкового материала у тебя не выйдет. Боюсь, твое интервью только укрепит образ Кадзиманы, который уже создали СМИ. Оно, конечно, привлечет внимание поначалу, но не больше.
Город за окном убегал все дальше и дальше. Свет ламп в вагоне неожиданно начал казаться слишком резким.
— Ты слишком восхищаешься Манако и даже не пытаешься увидеть больше, чем она хочет показать, — продолжала Рэйко. — Нужно абстрагироваться от ее точки зрения и взглянуть объективно, чтобы добиться правды, которую она не хочет признавать.
Хотя Рика слушала Рэйко с бесстрастным выражением лица, в душе она злилась. Не на Рэйко, которая разложила все по полочкам, а на саму себя — ведь подруга была права.
— Кстати, а ты уже решила, где мы будем ужинать? Приедем-то уже в девять вечера. Давай зайдем в ресторанчик, который я присмотрела? Он недалеко от вокзала, и там можно попробовать местную кухню. Ночью очень холодно, так что лучше выбрать что-то заранее, чтобы далеко не ходить. Давай я забронирую нам столик к приезду?
Рэйко выбирает, Рика следует за ней. Так повелось еще со времен студенчества. Однако Рика знала: подчиняясь Рэйко, порой можно открыть совершенно новые горизонты, которые она никогда бы не обнаружила самостоятельно.
— Надо проверить, есть ли этот ресторан в списке Кадзии…
— Список? Покажешь?
Рика достала блокнот со списком ресторанов и блюд местной кухни, которые Манако советовала попробовать. Рэйко быстро пролистала его.
Воспоминания Манако о малой родине в основном относились к ее школьным годам, еще до отъезда в Токио, и некоторые рестораны, указанные в списке, уже закрылись. Но Рика все равно хотела по максимуму обойти те, что остались, и попробовать побольше упомянутых блюд. Торт пралине, который в Ниигате подают во время важных событий вроде свадьбы или совершеннолетия, рулет с изюмом и масляным кремом, екан с грушей, местное сливочное масло компании «Садо», чистое рисовое сакэ «Кэнсин», вафли со сливочным маслом, которые можно поесть только в фирменном кафе при йогуртовом заводе, донбури с большой отбивной из ресторанчика в исторической части города, о-дзэн в глиняных горшочках… Рика с Рэйко стали горячо обсуждать, куда сходить, «снежная страна» начинала казаться все ближе и роднее.
За окном синкансэна проносились белеющие во тьме поля и горы вдали. Безжизненные пейзажи навевали тревогу, казалось, что сердце медленно погружается в холодную бездонную пучину.
Когда они вышли на безлюдном вокзале, их окутал едва уловимый запах влажного песка и сырости. В носу засвербило, мысли потяжелели и спутались. Возможно, все дело во влажности, но холод Ниигаты отличался от токийского. Он нагонял дрему и был по-своему даже приятным. Казалось, если вот прямо сейчас кожа потрескается и хлынет кровь, — ничего не заметишь. Веки, затылок, кончики пальцев — каждая часть тела, которой касался холодный воздух, теряла чувствительность.
— Хорошо, что дорога без пересадок. И хорошо, что ты забронировала столик в ресторане, — пробормотала Рика. Губы двигались с трудом.
Они с Рэйко поспешили к выходу в город. Магазинчики с сувенирами на вокзале уже не работали; на постаменте одиноко высились статуи трех обнаженных девушек — как указывалось в путеводителе, композиция называлась «Три грации»; постеры рекламировали местный алкоголь и сасаданго[61]. Ничего особенного, на первый взгляд.
Ресторанчик располагался напротив эскалатора на выходе. Официантка в самуэ[62], по виду студентка, проводила их к огороженному ширмами столику. В зале царила полутьма, только композиция из метелок мискантуса и полки с бутылками подсвечивались белесым светом. Рика заказала сакэ «Симэхарицуру» и рис, Рэйко — омусуби[63] с икрой. Также они попросили официантку принести им что-нибудь из местных блюд, и та предложила им сашими из слегка обжаренного морского окуня — сытное блюдо с насыщенным сладковатым вкусом. Перед началом трапезы чокнулись: чашечка сакэ и чашечка горячего чая ходзи столкнулись с легким звоном.
Алкоголь приятно согрел горло и онемевшие губы, солнечное сплетение налилось теплом. Рика потянулась к горке сверкающего белого риса в пиале, а Рэйко впилась в завернутый в нори омусуби. Обе блаженно прикрыли глаза. Каждая рисинка отчетливо ощущалась на языке, челюсти превратились в ненасытную машину для перемалывания пищи. Вкус риса дополняли соленья из тыквы «осинко», маринованные сливы и бледно-розовая икра тарако.
Рэйко довольно пробормотала:
— Все же без еды человеку никуда…
— Ага. Некоторые говорят, что если пьешь сакэ — другие углеводы уже не нужны, и я даже завидую тем, кто в состоянии придерживаться такого принципа… Но мне этого не понять. Извините, можно еще риса? — обратилась она к официантке, протиравшей соседний столик.
— В последнее время ты ешь с таким аппетитом, просто загляденье, — с улыбкой заметила Рэйко.
— Да уж… Знаешь, сколько сейчас вешу? Пятьдесят шесть килограммов! В холод двигаться совсем не хочется, а аппетит еще больше усиливается.
Вместе с рисом им принесли украшенную икрой похлебку ноппэ из корнеплодов и камабоко в бульоне — еще одно местное блюдо. Из груди Рики вырвался довольный вздох.
— Помнишь, ты как-то говорила о золотой середине?
— О золотой середине?.. А, про кулинарию, да?
— И про нее тоже. Чтобы добиться золотой середины, надо пробовать разное и узнавать различные вкусы. Но, похоже, чем больше пробуешь, тем сложнее держать себя в узде. Мне свою золотую середину пока найти не удается. — Рика выпила еще сакэ. — Ох, ну и холодно сегодня. Надо будет хорошенько выспаться, чтобы завтра были силы.
Рэйко окинула ее рассеянным взглядом. «Наверное, уже махнула рукой на попытки вразумить меня», — усмехнулась про себя Рика, но подруга неожиданно произнесла:
— Знаешь, я тебе завидую. Ты так в себе уверена. Сейчас на тебя радостно смотреть. Похоже, ты уже нашла свою золотую середину. И еще… Вообще-то при твоем росте нормальный вес — шестьдесят килограммов.
Капля сакэ попала не в то горло, и Рика закашлялась.
[61] Шарики из рисового теста — моти, завернутые в листья полыни, фирменный десерт Ниигаты.
[62] Теплая короткая верхняя накидка на кимоно.
[63] Рисовые колобки.