— Мне плевать, что говорят сплетницы в этом городе, тем более свадьбу будем играть на Кипр, — смеется Богдан. — Но сейчас зарегистрируем брак, не хочу, чтобы ты носила старую фамилию.
Когда Богдан ушёл, ко мне заглянула Вера.
— Ну, как?
— Ах ты, хитрая лиса! — ворчу я на Веру. — Ты специально подгадала, чтобы он был рядом.
— Вот те крест, не специально, — божится Вера.
— Мы подаем заявление в загс, свадьбу играем на Кипре.
— Аааааааааа!!!!!!! — орет на все отделение Вера, ко мне в палату заглядывают испуганные медсестры, а кандидат медицинских наук прыгает по моей палате с дикими криками.
В глазах медсестер ужас, по-моему, они уже готовы поставить успокаивающее Вере.
— Я буду свидетельницей на твое свадьбе! — орет Вера.
— Вера! Вера! Успокойся, а то я раньше времени рожу, — пытаюсь угомонить свою подругу.
— Васька! Это здорово! Мы поедем на Кипр! — и Вера радостно продолжает скакать по моей палате. — Ты не переживай, я все лекарство возьму с собой, выкидыш тебе точно грозить не будет.
Заверяет меня Вера.
— Ой, дожить бы да в тюрьму не сесть.
— Никто тебя не посадит, Рашид с Богданом не дадут, — заверяет меня Вера.
— Вер, Богдан хочет подать заявление в ЗАГС, меня могут на часик отпустить?
— Конечно, можете завтра с утра пойти подавать заявление, завтра тебя с терапии выписывают. А после обеда ты ложишься ко мне в отделение на сохранение, — и Вера тут же преображается в серьезного доктора.
Глава двадцать девятая
Через несколько дней мы подаем заявление в ЗАГС. Нам обещают провести быструю регистрацию, в связи с моей беременностью. Дамочка в ЗАГСе косит на меня глазом, еще и месяца не прошло, как я стала вдовой, а уже и замуж выхожу и беременна от другого человека. Дама завистливо вздыхает и смотрит на Богдана почти как на бога.
Богдан только улыбается и целует меня в висок.
— Представляешь, если бы Станислав не погиб, как бы мы выглядели со стороны, — говорю ему, когда мы выходим на крыльцо.
— Я бы его силой заставил поставить подписи под бумагами о разводе, — усмехается Богдан. — Посадил бы в погреб и держал бы, пока он не подписал.
Смотрю на него круглыми глазами, а Богдан смеется и обнимает меня.
— Я пошутил.
Но впереди у нас еще одна битва. Нужны доказательства, что я не виновна. Все обстоятельства пока против меня. Ната настаивает, что ножом ударила я. Катерина не сознается, ни чего не видела, ничего не слышала, кто ударил — не ведаю.
На всех перекрестных допросах Катерина врет в глаза, что была в другой комнате, ничего не видела. А потом я выскочила из комнаты якобы в сильном шоке и избила ее.
А когда следователи вышли, и мы остались одни, она прошептала мне: Поедешь с Натальей в одну колонию на отсидку, подружбанками там будете, кто-то из вас коблой будет.
Даже представить не могу, откуда у юной девицы такие познания в тюремном жаргоне.
— Катерина, ты чего добиваешься? Денег ты моего мужа не получишь, квартиру в Москве он оформил на себя. Поедешь дальше в свою деревню? — интересуюсь у нее.
— Зато свободная, — дергает плечиком. — Найду себе богатого мужичка, Наталья научила как.
— И будешь, как она, сосать у толстых потных мужиков до скончания века, — усмехаюсь я.