Только в полночь останавливаюсь и с удивлением смотрю на пустой гардероб. Одежды практически не остается. Моя сиротливо висит в углу. А на штангах покачиваются голые вешалки.
Даже немного становится страшно. Он занимал большую часть моей жизни, почти все мое время было посвящено ему. А что будет сейчас?
И хоть почти уже два месяца прошло с того момента, как наши отношения накрыло, когда все его вранье вылезло наружу, я до сих пор еще не привыкла, что его в моей жизни больше нет. Чувства прошли быстро, а дыра, образовавшаяся из-за него в душе, никуда не делась.
Сижу и рыдаю.
И только краем уха, услышала звонок мобильного.
Это Богдан.
— Родная, почему не отвечала? — взволновано спрашивает он.
— Разбирала гардероб, — устало говорю я.
— У тебя все хорошо? — беспокоится он.
— Да, я ложусь спать.
Но поспать в эту ночь мне не удалось. Ни расслабляющая ванна, ни теплый чай с мелиссой не смогли дать мне умиротворения. Я целую ночь ворочалась в постели. То мне слышались шаги на нижнем этаже, то голоса, то скрипнула половица. Встала и остаток ночи проходила из угла в угол в своей спальне. И только под утро забылась беспокойным сном.
Меня ни кто не беспокоил, только Богдану позвонилась, как встала.
К обеду раздался звонок.
— Доброе утро, Василис, — Рашид как всегда деловой и собранный.
— Доброе утро.
— Нас ждут в Следственном Комитете в три часа, за тобой едет Богдан.
Ни слова лишнего, ни эмоции, только сухие факты.
И снова допрос.
— Василиса Александровна, мы на похоронах заметили несколько женщин, которые восприняли смерть вашего мужа очень близко, как родного человека, вы говорили, что у вас нет родственников?
— Нет, это не родственники, это его любовницы.
— Вы в этом уверенны? — Я уже ни в чем не уверена. Но родственников у нас нет.
— Вы знакомы с этими женщинами?
— Только Нату знаю, остальных не встречала. Мужа не ловила на изменах, в телефон его не лезла.
Как не хочется копаться в грязном белье, но знаю, что следствие сейчас перевернет нашу жизнь со Стасом вверх дном, вся грязь выйдет наружу.
— Вы знали, что одно ЭКО он сделал суррогатной матери в Москве?
Я с удивлением смотрю на следователя.
— И оно получилось? У него будет ребенок?
— Да, насколько нам известно, суррогатная мать лежала в клинике, у нее все хорошо.
Я поражена до глубины души. И вспоминаю его слова об одиночестве: Я почувствовал в тот момент, когда ты мне предложила развод одиночество! Сука! Одиночество! Я понял, что ты вот можешь уйти и все. Я дальше пойду один, и вокруг никого. Мать вашу, у меня никого нет!
Стас больше не будет один, у него будет ребенок.