Говоря о разведывательных акциях американских спецслужб на территории СССР, нельзя не сказать несколько слов о тех людях, которые являлись непосредственными исполнителями разведывательных поручений. Официальная советская пропаганда изображала в качестве «наймитов мирового капитала» этакий человеческий сброд, сплошь маргиналов и отщепенцев с уголовным прошлым, оставшихся на Западе еще со времен Второй мировой войны. Подобная картина, как и всякая агитка, грешит предвзятостью и имеет мало общего с истиной. На самом деле кадры для нелегальной заброски в СССР черпались из числа членов эмигрантского НТС (Народно-Трудового Союза), организации, которая ставила перед собой задачу прежде всего идеологического противостояния «коммунистической чуме».
Кстати, именно по этой причине многие заброшенные в СССР нелегально агенты помимо чисто шпионского снаряжения несли листовки и книги антисоветского содержания. Сами лидеры НТС утверждали, что за период 1950—1960-х гг. перебросили на территорию Советского Союза более 7 млн листовок антикоммунистического содержания. Цифра, конечно, огромная, верить или не верить в нее — решать читателю самому. Говоря о работе НТС, нельзя не признать, что Союз успешно вел пропагандистскую работу среди граждан СССР, оказавшихся в результате Второй мировой войны на Западе. И многие из числа таковых граждан СССР, именовавшихся на языке международного права «перемещенными лицами», вступали в НТС и отнюдь не стремились возвращаться в сталинские тиски. Несмотря на численный прирост организации в послевоенные годы, ядро НТС все же составляли дети эмигрантов первой волны, которые родились вне Советского Союза и вели борьбу с коммунизмом из идеологических, а вовсе не меркантильных соображений. И борьба эта вовсе не казалась членам НТС заведомо проигрышной и бесполезной.
Будет ошибкой считать, будто после 1945 г. «весь советский народ», как один человек, воспрял духом и ринулся в будни «социалистического строительства» с жаждой новых трудовых свершений. У народа копились усталость, раздражение, чувство безысходности. Даже после окончания войны заводы продолжали работать в «военном режиме», т. е. с сохранением 7-дневной рабочей недели, с требованиями выполнения громадных норм выработки. Победа не принесла тылу ни малейших послаблений. Мало кто знает, что это послужило поводом для многочисленных беспорядков, которые власть преспокойно игнорировала до тех самых пор, пока волнения осенью 1945 г. не начались в Москве, на ЗИЛе. Только тогда «ЦКовские небожители» вспомнили, что «первое в мире государство рабочих и крестьян» когда-то гарантировало этим самым рабочим и крестьянам 5-дневную рабочую неделю и 8-часовой рабочий день. И хотя драконовские меры 1940 г., узаконившие уголовное преследование за нарушения трудовой дисциплины, отменены не были (случилось это только в 1956 г.), все же нормы выработки на многих предприятиях страны были понижены. Кроме того, были восстановлены доплаты за работу в ночное время и праздничные дни, отмененные в период Великой Отечественной войны…
В 1946–1947 гг. страну потряс чудовищный голод, унесший, по разным оценкам, до 1,5 млн жизней, вновь с очевидностью доказавший советскому человеку, что цена его жизни — полушка в базарный день. Именно потому герой Сталинградской битвы, Герой Советского Союза, генерал-полковник В. Н. Гордов не без горечи признавался своему другу генералу Рыбальченко в декабре 1946 г., что хотел бы уехать в Финляндию или Швецию, чтобы работать там лесорубом (за подобные разговорчики его арестовали через месяц и расстреляли в августе 1950 г.). А в декабре 1947 г. «народ-победитель» был щедро награжден грабительской денежной реформой, обесценившей вклады, наличные деньги и отменившей выплаты по облигациям государственных займов, которые на протяжении многих лет выдавались вместо части зарплаты (если быть совсем точным, реформа 1947 г. отложила погашение облигаций на неопределенный срок, так что сталинские займы впоследствии «гасили» Хрущев и Брежнев).
Вновь в судебной практике после победного мая 1945 г. «косяками» пошли дела по обвинениям в нарушении пресловутого «закона о колосках», известного также под названием «Указ семь-восемь», по дате постановления ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г., вводившего его в действие. В июне 1947 г. позорный «закон о колосках» был вроде бы отменен, но вовсе не потому, что людоедский социализм товарища Сталина стал гуманнее, а лишь потому, что на смену одному указу пришел другой, поновее — «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества». Тысячи женщин и детей в тяжкое послевоенное время отправились в ГУЛАГовские «зоны» только за то, что пытались подбирать на сжатых полях бросовые остатки урожая. Судили, подчеркну, преимущественно женщин и детей, поскольку председатели колхозов, боясь лишиться мужских рук, старались не доносить на взрослых мужчин. «Народ-победитель» из последних сил тянул ярмо «социализма», и это вызывало протест многих активных членов общества. Очередным подарком народу от «любимой партии Ленина-Сталина» явился Указ Президиума Верховного Совета СССР от 2 июня 1948 г. о высылке в отдаленные районы страны колхозников, не выработавших минимум трудодней. Так что иллюзий питать не следует — протестные настроения в послевоенном СССР существовали и принимали порой очень острые формы.
Вот лишь несколько примеров в подтверждение высказанного тезиса. 27 сентября 1949 г. моряки Балтийского флота Тарасов и Савинов предприняли попытку угона в Швецию торпедного катера из базы флота в Балтийске. Опасаясь преследования, Савинов вывел из строя три соседних торпедных катера, разбив пульты управления и повредив бензопроводку. Беглецы были перехвачены уже в открытом море кораблями охраны водного района. 22-летний Владимир Савинов был образцовым моряком, членом ВКП(б), его поступок был продиктован глубоким и болезненным разочарованием в бессовестной политике государственного руководства. И стоил Владимиру Александровичу Савинову жизни.
Очень ярко проявилось отношение народа к Советской власти в истории разоблачения американского агента Ивана (Янко) Филистовича, нелегально заброшенного на территорию Белоруссии 9 сентября 1951 г. Филистович не особенно маскировался перед друзьями и знакомыми — он рассказывал, что направлен в СССР американской разведкой, что скоро грядет большая война и социализм на этом закончится. Имея при себе большой запас пропагандистских листовок Народно-Трудового Союза, Иван раздавал их всем, с кем общался. Впоследствии по «делу Филистовича» были арестованы 17 человек, обвиненные МГБ в недонесении либо «активном пособничестве». Американский агент несколько раз выезжал в Гродно, Минск и даже Вильнюс, производя разведку военных объектов. Узнав о существовании в районе Молодечно бандгруппы в числе 6 человек под руководством Сергея Микулича, Филистович разыскал ее и возглавил. Бандгруппа состояла из бывших немецких полицейских и сотрудников оккупационной администрации (sic! — обращаем внимание на срок, минувший с окончания Великой Отечественной войны). Филистович вполне здраво предложил группе прекратить грабеж населения в районе и сосредоточиться на пропаганде, мотивируя это тем, что «люди сами будут нам все отдавать, если узнают, что мы здесь по приказу американцев». Эта практика принесла свои плоды — многие местные жители действительно помогали бандгруппе продовольствием и вещами без всякого принуждения. Примечательный момент — среди лиц, осужденных в конце концов за «активное пособничество» Филистовичу и его группе, оказался участник Великой Отечественной войны, награжденный орденом Красной звезды.
Одной из немногих силовых акций, предпринятых Филисто-вичем и К0, явилось нападение на издательство местной газеты «Дорога к коммунизму» летом 1952 г. Бандгруппа похитила шрифты и часть типографского оборудования, рассчитывая организовать подпольную типографию, однако сделать этого так и не смогла. Не зная специфики типографской работы, преступники захватили с собой отнюдь не все нужные им детали, поэтому все их потуги на ниве типографского промысла оказались тщетны. К розыску и поимке Филистовича подключился центральный аппарат МГБ, и в ночь с 4 на 5 сентября 1952 г. в районе села Сомали, где базировалась группа, началась войсковая операция. Хотя трое членов бандгруппы были убиты при попытке оказать сопротивление, сам Филистович благополучно прорвался сквозь оцепление и двинулся в сторону советско-польской границы, намереваясь покинуть страну. Вполне возможно, что ему бы это удалось, если б не предательство друга детства, у которого американский разведчик остановился, чтобы переночевать. Друг накормил Филистовича ужином и дал чаю со снотворным, после чего рванул в ближайшее отделение милиции. Спустя ровно год со дня заброски в СССР — 9 сентября 1952 г. — Иван Филистович был арестован.
А всего через пару лет — 1 мая 1954 г. — звучный теракт имел место в Архангельске. Тогда во время первомайской демонстрации 26-летний Николай Романов сделал попытку прорваться на трибуну и расстрелять руководство области, города, Беломорского военного округа и Беломорской флотилии. Вооруженный пистолетом ТТ террорист убил зампреда горисполкома С. Харитонова и помощника командующего Беломорским военным округом, генерал-лейтенанта А. Соловьева. Ранены оказались еще три человека — первый секретарь Архангельского горкома КПСС Д. Томилов, заведующий сельхозотделом обкома КПСС М. Огарков и капитан первого ранга В. Судейко. Хотя власти попытались скрыть происшедшее, не прервав даже демонстрации, весь город знал о случившемся. Романова пытались выставить сумасшедшим, шизофреником и сифилитиком, бывалым уголовником, но в действительности все было не так просто. Романов действительно был дважды судим, тяжело болел, но не шизофренией, а туберкулезом, которым заразился, кстати, в местах лишения свободы. На пистолете, явившимся орудием преступления, он нацарапал иглой: «За страдания русского народа». Пистолет он хранил в тайнике больше года и даже не подумал использовать его для совершения какого-либо уголовного преступления, что, согласитесь, полностью дезавуирует официальную версию об «отмороженном уркагане».
Эти происшествия, хотя и исключительные, все же не были единственными в своем роде. Помимо них во множестве имели место разного рода столкновения на межэтнической почве, особенно с участием представителей депортированных народов, массовые беспорядки на стройках народного хозяйства, всевозможные бесчинства военнослужащих, как правило, при перемещении воинских частей в новые места дислокации. Транзит воинских эшелонов превращался в настоящую головную боль для местных властей, вынужденных бросать на оцепление вокзалов или железнодорожных путей все наличные силы милиции. Таким было истинное лицо социализма сталинско-хрущевской формации. Когда узнаешь такого рода детали, слова бойкой песни того времени «весь советский народ, как один человек, за советскую Родину встанет» приобретают саркастический оттенок.
На Западе довольно хорошо знали об общем состоянии дел в СССР и настроениях народа. Народно-Трудовой Союз строил свою агитационную работу среди граждан СССР в расчете на то, что антикоммунистическая идеология найдет поддержку значительной части населения. Этот посыл идеологов НТС получил зримое подтверждение во время и после окончания VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве летом 1957 г., собравшего в столице Советского Союза 34 тыс. граждан 131 страны мира. Неформальное общение с иностранцами разорвало многие шаблоны в головах молодых людей Страны Советов. Именно после фестиваля в СССР появились «стиляги», «битники», скупщики валюты, любители джаза. И молодые сторонники реформирования социализма, кстати.
Тот самый Матвиейко, главный контрразведчик ОУН, плененный в мае 1951 г. МГБ СССР и цинично принужденный участвовать в радиоиграх со своими заокеанскими работодателями. Фотография 1951 г., сделанная сотрудником МГБ после очередного контролируемого сеанса связи Матвиейко со своими «кураторами». Кто-то может недоумевать, какое отношение все это имеет к истории похода Игоря Дятлова в 1959 г. В общем-то, никакого, за исключением того, что нелегальные разведчики забрасывались на территорию СССР нашими противниками как до 1959 г., так и после. И, подобно людям Матвиейко, эти агенты ради достижения поставленной задачи были готовы пойти на все, то есть вообще на все…
Мало кому известно, что 1958 и 1959 гг. явились пиковыми по числу политических репрессий за все «послесталинское» время вплоть до распада СССР в 1991 г. Причем, что особенно важно, впервые в истории страны носителями «антикоммунистической идеологии» оказались в основном молодые люди, студенты, чье личностное формирование происходило уже в послевоенное время. Впрочем, о молодежном политическом движении мы поговорим подробнее чуть позже, когда коснемся вопроса о нелегальной работе Комитета госбезопасности в студенческой и молодежной среде. Эта тема заслуживает особого разговора, так что сейчас мы ограничимся лишь кратким упоминанием того факта, что конец 1950-х явился временем особенно энергичного подавления инакомыслия советских граждан органами государственной безопасности.
Пока же вернемся к вопросу нелегальной заброски и внедрению агентуры иностранных разведок в 1950-х гг. Примеры активной заброски в этот период разведчиков на территорию СССР, прежде всего американских, можно приводить еще долго, но всестороннее исследование этой темы все же не входит в задачу настоящего исследования. Нам важно лишь показать, что центры советской атомной промышленности (в том числе и уральские города) были под прицелом американской военной разведки на протяжении всего десятилетия. Причем следует ясно понимать, что непойманных шпионов было много больше, чем пойманных.
В ФРГ на протяжении 1950-х гг. на постоянной основе действовало не менее 6 учебных разведывательных центров Министерства обороны США, ориентированных на работу против СССР (не забываем, что помимо американцев разведчиков для заброски в Советский Союз готовили и англичане, и французы, и Ватикан, и с 1955 г. Италия!). Вряд ли мы сильно ошибемся, если предположим, что на 50 разведчиков, нелегально заброшенных в СССР и разоблаченных КГБ, приходится по крайней мере в 10 раз больше неразоблаченных. 500 заброшенных нелегально «транзитеров» является числом сугубо ориентировочным, точного количества этих шпионов мы не знаем и вряд ли узнаем (иллюзий питать не надо — КГБ и ФСБ этого числа тоже не знали и не знают). Но данная оценка вполне разумна и не чрезмерна.
О масштабе развернутой тайной войны против стран социализма, прежде всего СССР, можно судить по количественному росту подразделений спецслужб, связанных с ее организацией и ведением. Так, по данным американского историка разведки Барнса (Barnes), численность отделов ЦРУ, занятых нелегальной разведкой, в 1948 г. составляла 302 человека, но уже в 1953 г. таковых стало 2812 чел. Взрывной рост демонстрировало и финансирование нелегальной работы: в упомянутом 1953 г. на это было выделено 82 млн долл., а через пять лет эта сумма превысила 200 млн долл, и ниже этой планки в последующие годы не опускалась. Конечно, нелегальные операции проводились против различных стран, например против Ирана и Гондураса, о чем сейчас уже широко известно, однако главными объектами ударов все время оставались СССР и Китай. Доставалось, разумеется, и их «младшим братьям». В последние годы, уже после развала социалистической Югославии, стало известно о нелегальных операциях стран НАТО против Албании, проводимых в 1950-е гг. Великобритания, Италия и США тогда подготовили и нелегально забросили воздушным и морским путями более 2 тыс. чел., деятельность которых была призвана дестабилизировать режим Энвера Ходжи. Особо подчеркнем, что речь идет о самой маленькой из социалистических стран Восточной Европы! Сколько же нелегалов участвовало в действиях на территории СССР, остается только гадать — такие цифры пока никем не названы.
Из признания Мирона Матвиейко, руководителя контрразведки украинской ОУН, одни только украинские националисты предоставили в распоряжение американцев 200 молодых украинцев, готовых воевать с Советами везде, где им укажут.
Американская военная разведка знала, что разработкой советской газодиффузионной установки по разделению изотопов урана занимается немецкий ученый Тиссен. Но имени легендарного Тиссена американцы долгое время не знали и вплоть до 1956 г. упорно называли его «Адольфом». На самом деле его звали Питером. Эта маленькая деталь с очевидностью доказывает то, что американцы в глаза не видели советские секретные документы по атомной проблематике и работали, что называется, «на слух». И тем не менее демонстрировали неплохую результативность.
Страны НАТО очень интенсивно вели разведку стратегических объектов в глубине Советского Союза, и успехов они добивались немалых. Разумеется, рассказ о том, что по глубинным районам СССР заброшенные из-за рубежа парашютисты и боевые пловцы ходили на протяжении 1950-х гг., может вызвать удивление многих читателей самых разных возрастов. Ведь советская пропаганда была не заинтересована в признании «проколов» отечественной госбезопасности, а современная трактовка той эпохи также не склонна поднимать эту скользкую тему. Тогда невольно придется признавать очевидную агрессивность, безжалостность и бесцеремонность наших нынешних заокеанских друзей. Так что информация о разведывательных миссиях американцев в отечественных источниках представлена весьма неполно и бессистемно. Но даже то, что есть, весьма красноречиво, как говорится, умный поймет, а дурак не заметит.
Американские источники, ставшие доступными в рамках исполнения Закона об открытии информации, принятого в США еще в 1966 г. и значительно дополненного в 1996 г., содержат много интереснейших фактических сведений по затронутой нами тематике. Опираясь на них, можно доказать, что информация о советском ядерном производственном комплексе поступала в разведывательные органы США вовсе не через высокопоставленных шпионов, внедренных в высшие органы государственной власти и планирования, а именно посредством сбора данных «транзитными разведчиками». Другими словами, американцы банально «подглядывали из-за забора».
Приведем некоторые из таких доказательств:
1. Представители американских разведывательных служб не знали многих существенных деталей так называемой «кыштымской аварии», приведшей к образованию Южно-Уральского радиоактивного следа. Суммарную величину вызванного ею радиоактивного загрязнения они оценивали в 1 млн кюри, что было примерно в 3 раза меньше действительного. CIA и MID не знали точной даты этой аварии и относили ее к зиме 1957–1958 гг. На самом деле взрыв радиоактивных отходов имел место в конце сентября 1957 г. А рассуждая на слушаниях в парламентском Комитете по ядерной энергии о природе взрыва, представитель ЦРУ сообщил, что возможны по меньшей мере шесть причин, вызвавших его, но ни одной из них нельзя отдать предпочтение. Если бы американцы имели доступ к секретным советским документам по этой тематике, они не допустили бы таких грубых неточностей при информировании парламентского Комитета.
2. Американская разведка имела общее представление о вовлеченности немецких специалистов в создание Советским Союзом атомной бомбы, но при этом явно не была знакома со многими существенными деталями. Так, например, в своих документах американцы называли руководителя группы немецких физиков и инженеров, разрабатывавших установку по газодиффузионному разделению изотопов урана, Адольфом Тиссеном. На самом деле этого человека звали Петер Адольф Тиссен (Peter Adolf Thiessen). Понятно, что если бы американская разведка действительно располагала агентом в среде ученых-ядерщиков, такая нелепая ошибка не могла быть допущена и неоднократно повторена в дальнейшем.
3. 1 февраля 1949 г. представители американского разведывательного сообщества во время сенатских слушаний официально сообщили о том, что в СССР с 1947 г. успешно действует завод по производству металлического урана-235. Сообщение это было сделано более чем за полгода до того, как Советский Союз взорвал свою первую атомную бомбу. Американцы не знали ни официального названия завода, ни его ведомственной принадлежности, ни имени директора, но привели точные географические координаты предприятия: 55°47′ с. ш., 38°27′ в. д. На пару последующих десятилетий за этим ядерным производством закрепилось условное название «завод в Электростали». Скудость административной информации об этом объекте, с одной стороны, и весьма точное представление о специализации созданного там производства, с другой, позволяют с полным основанием считать, что агентурное проникновение американской разведки на этот завод не состоялось (по крайней мере, тогда), а вся информация о нем получена путем инструментальной (приборной) разведки и последующего анализа ее результатов. Речь идет о пробах грунта и воды из прилегающего к объекту района, в которых было зафиксировано устойчивое появление крайне необычного «изотопного букета», характерного для строго определенного технологического процесса.
4. В 1955 г. на слушаниях в JCAE (Joint atomic energy intelligence committee — Объединенный Комитет по атомной энергии Конгресса США) представители ЦРУ сообщали, что им известно о работе в СССР двух реакторов на тяжелой воде тепловой мощностью 50 МВт каждый, предназначенных для наработки компонентов термоядерного оружия. Американцам было известно время запуска установок, их месторасположение и даже производительность — 0,15 г трития в сутки на 1 Мвт мощности. При этом признавалось, что число реакторов должно быть гораздо более двух, но о расположении остальных американской разведке ничего не было известно. Очевидно, что американские разведчики не имели доступа к секретным документам ЦК КПСС, Совмина СССР и Минсредмаша и ориентировались, что называется, на ощупь. Случайно узнав о пуске тяжеловодных реакторов, они сумели проверить эту информацию посредством засылки «транзитных разведчиков», получили ее подтверждение, однако далее не продвинулись.
5. В первой половине 1950-х гг. американские разведчики на слушаниях в Объединенном комитете по атомной энергии утверждали, будто в Семипалатинске находится конструкторское бюро по разработке ядерных боеприпасов. Впоследствии они дезавуировали эти заявления как ошибочные. Этот казус подтверждает сделанный ранее вывод о полной недоступности для американской разведки советских документов по атомной тематике высокой степени секретности. И CIA, и MID на протяжении 1950-х не раз заглатывали фальшивки, которые им подбрасывала советская контрразведка. КГБ успешно дурачил своих противников долгие годы, пока конец этому не положил Олег Пеньковский, сообщивший американцам исключительно ценную и точную информацию об объемах наработанных к тому времени расщепляющихся материалов и количестве произведенных из них ядерных боеголовок.
6. Вместе с тем американцы демонстрировали порой удивительную осведомленность о специфических технических деталях атомного производства. Так, например, в бюллетене от 8 января 1953 г., направленном ЦРУ Объединенному комитету по атомной энергии Конгресса Соединенных Штатов, сообщалось о том, что газодиффузионные установки, запущенные в Свердловске-44, нарабатывали до 1 кг урана-235 в сутки. При этом американская разведка считала, что ввиду несовершенства техпроцесса получаемый продукт не имел нужной чистоты и концентрация U-235 достигала лишь 75 %, что требовало его дополнительной очистки. В течение года-полутора советским специалистам удалось частично решить проблему и чистота конечного продукта достигла 90 %, что, однако, все равно было недостаточно для непосредственного использования получаемого урана в производстве боевых частей. Причиной этих трудностей американцы считали коррозию конструктивных элементов производящих установок, которую советские специалисты смогли устранить лишь после 1955 г. То, что американская разведка отследила повышение качества конечного продукта, однозначно свидетельствует о регулярном мониторинге ею радиологической обстановки в районе Свердловска-44.
7. На слушаниях в JCAE во второй половине 1950-х гг. американская разведка практически ежегодно сообщала о росте КПД советских реакторов в Челябинске-40 и производственных линий в Свердловске-44, нарабатывавших оружейный плутоний и уран соответственно. По мнению американских специалистов, эффективность техпроцессов возрастала примерно на 10 % каждый год без увеличения тепловой мощности установок (и соответственно, выбросов тепла в окружающую среду). Получить такие данные, не имея доступа к совсекретной технической документации, можно было лишь осуществляя регулярный мониторинг за районами, прилегающими непосредственно к производственным зонам этих объектов.