Они должны выжить. Все должны выжить. Все.
— Алиска… – Нэйси плакала, но не решалась подходить ко мне. – Может, есть какой-нибудь другой путь? А, Гич?.. Подскажи другой вариант!
— За все надо платить, маинганс. – Гич, наконец, закончил чертить, распрямился и отвернулся. Я вдруг увидела у него на глазах слезы, успела увидеть. – Начали.
Аретейни. Дэннер. Кондор. Лидия. Лесли…
Будьте счастливы.
Нэйси
Я стояла одна посреди огромного пустого института и ревела. Громко ревела, взахлеб, даже вся тряслась от рыданий. Просто стояла и ревела.
Но надо было идти, и я, отревевшись, побрела в подвал. Там должны быть детонаторы. Надо отключить аварийные системы. Тогда все генераторы остановятся, все системы замрут. И рвущуюся из пробоины силу уже ничто не сможет удерживать. Поэтому надо очень быстро взорвать институт. Люк завалит, и есть вероятность избежать катастрофы. Маленькая – но есть.
Если сработают детонаторы. Если не отсырела взрывчатка. Если не закоротит проводка.
Если…
Дэннер
Мелодия отгремела маршем и полилась легким вальсом. Пальцы бездумно бегали по клавишам. Пора было застрелиться, но я все не решался.
— Автоматизация труда – полезная штука. – Щелкнуло. Заглушая мое пианино, старенький проигрыватель разразился танго. Я аж подпрыгнул и едва не прихлопнул себе руки крышкой. – Отдохни, Дэннер. Чудесно играешь, к слову.
Я смотрел на нее, не в силах пошевелиться. Фантом. Призрак. Перевертыш. Или я схожу с ума.
— Дэ-эннер… – Ласточка легко улыбнулась, шагая навстречу. – Где твои манеры? Пригласи меня на танец.
Я молчал.
Ласточка нахмурилась.
— Немедленно.
Ее рука обхватила мое запястье – теплая, сильная и вполне живая. И мы закружились по развороченному бару. Ласточка, улыбаясь, поправила мою руку, переложив со своей спины на поясницу.
— У тебя неплохо получается.
— Я, вообще-то, не умею. – Все казалось странным, абсурдным сном.
— Да нет же, напротив, – она закружилась, – неплохо умеешь.
— Видел в кино…
— Схватываешь на лету, значит.
— Я бы сказал, на ходу.
— Точно. – Она рассмеялась. – А скажи-ка мне, мой родной, одну вещь: почему я прихожу в себя на полу среди обломков, а ты как ни в чем не бывало играешь на пианино вместо того, чтобы помочь? И откуда этот деревянный кораблик?
Кораблик – пока что, без парусов – стоял на стойке. Я выложил его, чтобы не поломался в кармане.
— Сделал для Октябрины. Я заметил у нее в комнате много картинок с парусниками.
— Подарок? – Ласточка улыбнулась. Если это и сон – я не хочу просыпаться. Я, скорее всего, вырубился прямо за инструментом. Ну и ладно. – Это хорошо. А кто это – Октябрина?
— Девочка, которую мы вытащили из разграбленного дома. – Ее глаза были совсем близко – серые, как осеннее небо, сияющие и чуть насмешливые. – Ты не помнишь?