— Ты чего вздыхаешь? – удивилась девочка. Так… думай, товарищ капитан, думай… и желательно, быстро. Можно еще – продуктивно. Но это вариант для энтузиастов и передовиков.
— Устал просто.
— Я могу сама идти.
— У тебя обуви нет.
— Я заболею?
— Вполне вероятно. – Я покосился на Ласточку, но она все молчала. Невдалеке возилась какая-то тварь. – А тебя как зовут?
— Октябрина. А тебя?
— Дэннер…
— А я тебя знаю!
— Да ну.
— Про тебя все говорят, что ты психбольной.
— Не новость.
— И что ты все время читаешь.
— Почти…
— И встречаешься с Лидией.
— Я много, с кем встречаюсь, – оборвал я, рассудив, что ребенку о таких вещах говорить не следует. – Сегодня тебя, вот, встретил.
— Я не о том…
— А о чем?.. – прикинулся шлангом ваш рассказчик.
— Да так… – смутилась Октябрина, и поспешила перевести разговор: – А еще все говорят, что ты самый лучший патрульный.
Слова резанули ножом. Чудная ирония… Иногда мне кажется, что боги надо мной втихомолку ржут.
— Я клинический идиот, а не патрульный…
— Почему? – удивилась моя собеседница.
— А черт меня знает. Должно быть, в детстве я часто падал с пеленального стола башкой вниз…
— Берегись.
Я настолько отвык от голоса Ласточки, что вначале удивился, и только потом оценил ситуацию.
Ситуация заключалась в нескольких рептилиях, на засаду которых мы и нарвались.
Я машинально оглянулся – сзади подоспела еще парочка тварей. Три щелкали челюстями впереди. Две неторопливо выползали из мутного потока. И, наконец, с потолка капала слюна последней рептилии. Ловушка захлопнулась.
— Отойди, – велел я Ласточке. Она пожала плечами и уселась на груду кирпичей у стены.
— Вали их огнестрельным, – порекомендовала Аретейни, равнодушно наблюдая, как я поставил Октябрину на пол и подтолкнул в ее сторону.
— Пригляди за ней.