Кажется, меня начало потихоньку отпускать. Или не потихоньку…
Ярополк все так же полз по заданному нами маршруту, но врагов больше не наблюдалось. Не то спрятались, не то награбились вдоволь – не знаю. Девочка уснула, так крепко, что ни шум двигателя, ни неровности дороги не могли ее разбудить. Она тихо сопела, прижавшись ко мне и уткнувшись носом в плечо, а я сидел как дурак и боялся пошевелиться. Ласточка прижалась к другому плечу. Молчал даже бортовой компьютер, хотя ему и не давали такого приказа.
Наконец, когда мы исколесили город вдоль и поперек, израсходовали последние остатки топлива и вымотались окончательно, Ярополк остановился у дверей Храма. Двигатель чихнул напоследок и заглох.
— Приехали? – встрепенулась Ласточка.
— Система охлаждения двигателя имеет незначительные повреждения, – буднично отозвался компьютер. – Дальнейшее передвижение не представляется возможным.
— Придется пешком идти, – расстроилась Аретейни.
— Наверняка, – согласился танк и предложил в своем репертуаре: – Можете отдохнуть, составить отчет и выпить чаю.
Я ощутил, как где-то в груди кольнуло иголочкой. Отчет... задания, рейды – вся работа в патруле. И отчеты. Ничего этого больше не будет. Нет больше патруля. Нет больше города…
Голос прозвучал хрипло.
— Да никому они теперь не нужны, отчеты эти.
Ласточка вздрогнула и тревожно посмотрела на меня.
— Дэннер…
Я только отмахнулся.
— А что с охлаждением? – спросила Аретейни.
— Забилось, – ответил компьютер, который, похоже, был не лишен некоторых человеческих способностей, вроде распознания разговорной речи. Я поднялся и осторожно уложил ребенка в навигаторское кресло.
— Я посмотрю.
— А ты разбираешься? – удивилась Ласточка.
— Ты мне поможешь. – Хлопнула дверца шкафа – я перехватил чемоданчик с инструментом. – А если прочистить, оно заработает, Ярополк?
Компьютер немного помедлил – будто задумался.
— Весьма вероятно.
Низкий ему поклон, что хоть не стал высчитывать процент этой вероятности.
Снять крышку оказалось тяжело – приржавела напрочь. Мне казалось, что я сейчас ее отдеру вместе со всем двигательным отсеком, а Ярополк подбадривал нас армейскими анекдотами, которые я не понимал, зато понимала Ласточка. Она мерзла и дрожала, но смеялась и очень хотела мне помочь, а я ее отстранил. Чем помогать – когда крышка-то всего одна. Антикоррозийная жидкость шипела и вспенивалась, соприкасаясь с металлом и стекая вниз краснеющими струйками. От струек поднимался пар. Наконец, мне удалось добраться до нужного отсека.
Было очень интересно разглядеть вживую двигатель внутреннего сгорания, перебрать, потрогать. Я ведь до этого о таких машинах только в книжках читал, да иногда видел чертежи.
Поломка и, правда, оказалась совсем ерундовой – шланг забился неизвестно, откуда взявшимся, песком. Ярополк заверил, что понятия не имеет, как и когда такое могло произойти, а я промолчал о том, что признал в куче слепленных песчинок гнездо чернохвосток. Чернохвостки маленькие, и людей обычно боятся. Вот, из страха и нападают, как правило, первыми. Если такая малютка укусит – два часа будешь кино смотреть. Проблема в том, что мозги после укуса не восстанавливаются.
К счастью, сейчас весна, и чернохвостки, перезимовав, ушли. Гнездо было пустым и безопасным. Зато на движке можно было, наверное, картошку жарить, а шланг едва не разорвало.
Покончив с ремонтом и старательно отмывая руки в ближайшей луже, я и не заметил, как девочка подошла сзади. Очнулся только, услышав за спиной растерянное «Папа?..»
Мысленно сосчитав до трех, я заставил себя обернуться. Девочка стояла всего лишь в паре шагов от меня, и куталась в пушистую вязаную шаль, сонно моргая. Пока я соображал, что ответить, как объяснить, подоспела Аретейни и, к моему величайшему счастью, подхватила ребенка на руки.
— А ты чего вышла? – заговорила она. – Замерзнешь…
Девчонка вскинула голову, сжимая ее воротник, и, щурясь, неуверенно позвала:
— Мам?..