Похоже, поступок нашего командира, резкая интонация добили меня окончательно, и слезы хлынули потоком, обжигая глаза и не давая вдохнуть.
— Лидия… – выговорила я. – Лидия, ты знаешь… Лесли больше нет… и Джонни… и Алиса… мы… – голос срывался через слово, а я все пыталась не разреветься на весь дом, – мы ее…
— Не надо, – тихо остановила меня Лидия и обняла крепче. – Идем…
Кажется, она усадила меня на диван. А дальше нервы сдали окончательно.
Я, наверно, орала, выла, как раненая собака – помню смутно – а Лидия держала меня в объятиях и молчала. А когда голос охрип, слезы мало-помалу кончились, и в груди разжались тиски, возвращая возможность дышать, оказалось, что прошло всего несколько минут. Это мне померещилась целая вечность.
Дверь растворилась, впуская Дэннера с Нэйси на руках. Она по-прежнему спала, и казалась все такой же беззащитной, и одновременно с тем – странно повзрослевшей.
— Дэннер. – Лидия гладила меня по голове. – Ты не мог бы осмотреть Лаэрри? Ей плохо, а я сама еле ползаю.
Он кивнул и ушел на второй этаж, Горислав поспешил следом.
— Ну, вот, – весело улыбнулась Лидия, поднимаясь. – Мужчин спровадили. Хочешь чаю?
— Я хочу проснуться, – честно призналась я, и Лидия обернулась от стола. Помедлив, дотянулась до конфорки и поставила чайник на плиту – подогреть.
— Все хотят, – тихо проговорила она. Задумалась на минуту. Затем спросила: – Скажи… а как Лесли ушла в туман?
— Огонь. – Я поджала под себя ноги. Теперь сделалось как-то спокойнее – после слез, наверное. Не легче. Но все же – спокойнее. – Белый огонь. Они сгорели, оба. Лесли и Обрез. Мы видели, но не успели им помочь. Мы гнали на пределе скорости. Но вспыхнул белый огонь – он шел от леса, со стороны болот. У него длинные лучи. И они испепелили их в долю секунды. Словно и не было людей. А затем погасли. И мы увязли в золе…
— Мы называем ее Белой Чертой. – Лидия передала мне чашку и села рядом. Потянулся мятный пар. – Она непредсказуема. Долгие годы она неопасна, только тянет жаром и сушит, но если идти быстро, не успеешь обгореть. А потом резко вспыхивает и – испепеляет все вокруг. Последний раз вспышек не было целых двенадцать лет, и мы уж решили, что Черта уже не проснется… Ты можешь это объяснить?
— Нет, – я озадаченно покачала головой. – Надо подумать. Лидия, а кто еще остался?
Она осторожно переменила позу и принялась перечислять.
— Кондор остался, Тележкин, Даклер (а чего ему сделается)… и Лаэрри. Есть еще Этерна, но о ней ничего не известно.
— И все?.. – Я невольно подалась вперед, стискивая чашку. Пальцы заледенели. – Больше никого?..
— О других не знаю. Надеюсь, остались…
Меня вдруг охватила злость. На себя, на Горислава, на Дэннера – что оставил раненого друга у этой проклятой Черты, на Нэйси и Алису, которые поперлись неведомо куда… на Лесли, которая потащилась за ними. А больше всех – на себя.
— Ясно… мы ведь поищем их, правда, Лидия? Мы ведь их найдем?
— Ты чего?..
— Это все я! Это я задержалась! Это я слишком медленно ехала, из-за меня они и сгорели! И Дэннера едва не сожрали!..
— Да никто из нас не знал про Черту! – Лидия сжала мое плечо. – Нет у нас в Городе правых и виноватых! Нет!
— Что?.. – Я настолько удивилась, что даже перестала на минутку истерить. – Как так – нет?..
Лидия сглотнула – ей, раненой, сделалось нехорошо.
— Это жизнь наша. Как ты не понимаешь? Ты здесь новенькая, тебе тяжело привыкнуть ко всему этому, да? Да у нас постоянно кто-то умирает. Пойми, наконец: постоянно. И каждый раз думать, кто именно здесь промедлил, не успел, не доглядел – недолго свихнуться совсем.
Да… – Она вдруг, коснувшись пальцами висков, горько усмехнулась. – Вы с Дэннером стоите друг друга. Он слишком много обвиняет себя, вот и съехал с катушек. И ты… ты такая же. Точно такая же… Не вини себя, Аретейни. Поверь, здесь – никто не виноват. Никто из вас.
— Я понимаю. – Зачем ее мучить. – Но ты права – мне тяжело привыкнуть. Ты плохо себя чувствуешь?
— Да нормально я… Аретейни…
— Да?