— А то.
— Видите ли, вам нужны лишние рабочие руки! Мы с сестрой очень хорошо знакомы с системой водоснабжения города, и могли бы...
Нет, вы слышали?.. Вот, рвение, а! Моим бы охламонам такое.
— Сожалею, – очень серьезно отчеканил я, – но отряд уже набран. Приходите позже, и благодарю за службу. Вольно.
— Служу отечеству... – пробормотала Нэйси, опустив голову. Она так расстроилась, сникла, даже как будто сдулась, словно воздушный шарик, и мне стало ее немного жалко.
Нэйси побрела по своим делам, а я закрыл окно и набрал номер.
— Селиванов?
— Здравствуйте, – отозвалась трубка. Здоровался Дэннер, в отличие от остальных, не в дань вежливости – а искренне. Но сейчас его голос показался мне слегка раздраженным, будто у человека, которого отвлекают от очень сложного и важного дела. Я встревожился.
— Слушай, сынок, у тебя все в порядке?
— Почти.
— А чего голос такой?
— Из окна вынесло, когда эти полезли. Разворотили пол-улицы, а я руку раскромсал. Все в порядке, товарищ полковник. Мне собирать ребят с ними разобраться, да?
— Да, – сказал я. Сам не верю, что ему это сказал. И ничего не поделаешь.
Дэннер помолчал немного.
— Они сразу не вернутся. Дайте мне два часа.
Значит, недоговаривает. Просто так Селиванов задерживаться не станет. Видимо, рана все же серьезная. Впрочем, не признается он в таких вещах никогда, и, если чувствует в себе недостаточно сил, просит немного времени. Вот он, как раз этот случай.
— С тобой точно все в порядке?
— Абсолютно.
— Может, тебе прислать врача?
— Не стоит. Я просто порезал руку. Тут... человеку нужна помощь.
Вот оно что. А я и не догадался сразу. Наверное, еще кого-то ранило.
— А больше твоему человеку помочь некому?
— Было бы, кому – я бы сразу приехал. Вы меня знаете.
— Добро, – согласился я. – Знаю...
Я его действительно хорошо знаю. Но все же, интересно, что у них там произошло?.. Почему некому помочь?..
Но два часа у него точно есть. У нас всех.
А дальше начнется.
Эндра.
Мамочки!..
Никогда еще мне не было так больно. Мир перед глазами тонул в кровавом тумане, раны дергало так, словно пули в меня всадили не обычные, а экспансивные, от боли кружилась голова и наваливалась противная зябкая слабость, и, будто бы этого мало, ломило все тело.