— А что с пульсом? – Она закусила губу, и я почувствовал, как теплые девичьи пальцы обхватили запястье. – Никогда нельзя полностью полагаться на технику, я всегда это говорила... – Она резко замолчала и встревожено подняла на меня серые глаза. – Что с вами?
— Ничего! – раздраженно бросил я, высвобождая руку. Ясно ведь, что у меня с пульсом, ясно, как граница города и тумана. – Все у меня в порядке. Это с тобой что-то не так, по-моему.
Она терпеливо вздохнула и обняла скоросшиватель с историей болезни.
— Вы, главное, не беспокойтесь, Владимир. Все будет хорошо, – она протянула руку и коснулась моей ладони, – вы только не беспокойтесь...
— Не беспокоюсь, – сквозь зубы процедил я, резко отбрасывая волосы с лица и поднимая взгляд. Нет, никакой ошибки. – Ты издеваешься, Аретейни? Или это психологический тест такой?
Она вздрогнула и отшатнулась, будто я на нее кастетом замахнулся. Глаза подозрительно заблестели. Интересно, что она с такими нервами в медицине-то забыла?..
Ласточка – а все же это, черт меня побери, была именно она – сглотнула и заинтересованно подалась вперед.
— А вы меня откуда знаете?
На этот раз шарахнулся я. В глазах у нее светилось настолько искреннее удивление, что злость мою как рукой сняло. Так притворяться все же невозможно.
— Как так – откуда?.. – осторожненько начал я. – Из Города, разумеется. А ты не помнишь?
Она прищурилась, и даже насупилась, старательно вспоминая. Затем уставилась на меня. Повисла пауза минуты на две. Я отрешенно слушал чьи-то шаги за дверью.
— Нет, – наконец, резюмировала она, – не помню. А может, я вас просто забыла?.. Где мы встречались?
— Товарищ доктор! – сонно возмутились на дальней кровати. – Чего вы так рано-то?
Аретейни мельком обернулась.
— А вы мне не рады? – жизнерадостно отшутилась она и тут же пояснила:
— Просто задержалась на работе, вот, решила к вам зайти, поглядеть, как тут у вас дела. У нас операция была в ночь, в соседней палате девочка... – Ласточка обернулась обратно ко мне. – Простите меня! Совсем голова дырявая! Так, где мы познакомились?
Я только отмахнулся. Бестолку. Ясно же, что здесь что-то не так – не то тот самый сбой континуума, которым нас пугали в академии, не то я где-нибудь валяюсь в обмороке, и все это мне мерещится. Склоняюсь ко второму. Потому что галлюцинации всегда абсурдны, а ничего более абсурдного, чем местная обстановка, не найдешь. Взять хотя бы открытые окна и яркий свет... про исчезающие шрамы я уж молчу.
Или...
Во сне ведь не чувствуют боль.
Я ухватил себя за пальцы и резко выгнул суставы наружу.
Ласточка тихонько ахнула.
Боль ударила маленькой невидимой молнией.
Ничего не понимаю.
— Что вы делаете! – Аретейни ухватила меня за запястье. Я стиснул зубы.
— Ничего, товарищ доктор. Вставать мне можно, я надеюсь?
Она кивнула, помедлив.
— Операция была три дня назад, но я бы на вашем месте...
— Сколько?! – Я тряхнул головой, надеясь вытрясти из нее весь этот бред. Не получилось. Твою ж дивизию! Если я действительно в какой-то иной реальности – так за три дня могло произойти все, что угодно. Так... что же было... Канал, Алиса, бар, перестрелка, дорога...
Желтый огонек.
Стоило мне подойти к нему близко – я оказался здесь.