— Лин, а помнишь, ты говорила, что хочешь отомстить убийцам родителей? — напомнила подруге Зико.
— А? — Чен посмотрел на Лин и заметил, как та напряглась и сжала кулаки. — О чём это она?
— Это не ваше дело! — взорвалась Митоку. — Какого чёрта ты приплела сюда это⁈
— Прости, пожалуйста, — Зико, увидев слёзы подруги, бросилась обнимать её. — Я не должна была…
Вечерело. Тяжёлые дождевые капли барабанили по отливу, нагоняя тоску. Деревья, сгибаясь под порывами сильного ветра, шелестом будто умоляли Таурос выглянуть из-за плотных туч.
— Я так скучаю по маме и папе… — Лин, стоя у окна в комнате Токугавы, прижала ладонь к стеклу.
Отключив игровую приставку и убрав с дивана модные журналы, Зико плотно закрыла дверь, щёлкнула выключателем торшера, чтобы разогнать полумрак, и подошла к подруге. Её взгляд упал на старую папину фотографию возле монитора и перешёл на разукрашенный фломастерами белый шлем от скафандра, висевший на стене.
— Знаешь, — решилась сказать Токугава, — наши родные ведь никуда не исчезают. Их нельзя увидеть, но можно почувствовать.
— Что-то я не уверена в этом, — Лин отстранённо глядела на большую лужу, образовавшуюся возле крыльца. — Мне кажется, ты иногда путаешь игры с реальностью.
Зико села на подоконник, свесила ноги и посмотрела на задумчивое лицо подруги.
— Они ведь снились тебе?
— Да.
— Значит, я права — между вами есть связь.
— После этих снов я постоянно плачу, — Лин отвернулась и тихонько всхлипнула. — Я хочу быть вместе с ними.
— Даже не думай. — Зико понимала, к чему могут привести подобные мысли. — Нам с тобой ещё жить и жить.
— Знаешь, что я увидела за свою жизнь? — в глазах Лин отразилось страдание. — Вначале это были замкнутые, забитые дети, на лицах которых не читалось ничего, кроме боли; потом подростки, жестокие, мерзкие, живущие по правилам стада. А когда меня несколько раз попытались затащить в постель, я окончательно поняла — в мире нет любви. Те, кто по-настоящему меня любил, сожжены в крематории, а ублюдков, разрушивших жизнь моей семьи, так и не поймали.
— Лин, я… — Зико пыталась найти слова поддержки, но мысли путались.
— Скажи, Зико, — Митоку вцепилась в руку Токугавы, как в спасательный канат над бездонной пропастью, — есть ли в жизни справедливость?
— Плохо это или хорошо, но для каждого она своя. Главное, не падать духом и идти, не сворачивая, по тому пути, что выбрало сердце.
— Будь у меня власть, я бы этих мотоциклистов из-под земли достала и… — Лин сжала кулаки, ударила ими со всей силы по подоконнику и опустошённая упала на колени.
— Держись, — Токугава села рядом с ней и крепко обняла. — Я буду с тобой, что бы ни случилось.
Грустная песнь дождя стихала, среди туч блеснул Таурос.
— Ей бы в эмоциях своих разобраться, — Сазуки безучастно откинулся на спинку кресла. — Тогда она, быть может, поймёт меня.
— Остров обязательно изменит жизнь людей в лучшую сторону, — Морриган попыталась смягчить напряжённую обстановку.
— Ты прям как мой дедушка, — усмехнулся Сазуки. — Нельзя быть такой наивной. Кризис превратил людей в зверей, готовых рвать друг друга зубами за кусок хлеба. Война за это райское место затянет всех в смертельный капкан. Страшно даже подумать, сколько будет жертв.
— Я всё же верю в светлое будущее, — Коулера наполнял оптимизм. — Настало время преодолеть разногласия, восстановить доверие и объединиться вокруг общей цели — спасти государство.
— А с чего ты вообще взял, что остров создан для людей? — Сазуки бросил деду вызов.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Монстров с каждым днём становится всё больше, а их агрессия и жестокость переходят все границы. То, что произошло с городами на Брошенном континенте, лишь начало ужасного кошмара. Гайя устала от человеческого эгоизма и намерена стереть нас с лица.
— Ты сейчас серьёзно⁈ — переполошился Чен.