Старушка бережно и не спеша стряхивала снежинки с ухоженной могилки на краю кладбища.
— Уже вернулся? — спросила старуха.
— Вернулся, Наталья Владимировна, — я виновато улыбнулся.
Старушка долго смотрела на меня, морщинясь и рассматривая каждый мускул на моем лицо. Я виновато улыбнулся и не смел сделать больше шагу.
— Так это ты…, — грустно, но тепло произнесла старушка.
— Да…
Я упал на колени.
— Простите меня! — мой крик потревожил спокойствие спящих. Даже небольшой снегопад, недавно начавшийся, на миг замер из-за громкого возгласа.
— Что ты! — впопыхах старушка подбежала и тут же подняла меня на ноги. — Совсем-то чудной! Ну, что было то было… Не исправишь уже боле-то прежних ошибок. Не исправишь!
Отряхнув снег с моих штанов, старуха взвалила на себя мешок и пошла по тропинке на выход.
— Наталья Владимировна, вам помочь?
Старушка остановилась и обернулась.
— Ты себе-то помоги! У тебя мешок потяжелее-то будет…
Мы молча вышли из кладбища, сели в грузовичок и уехали в деревню.
На одинокой и ветреной платформе стояли только я и старушка.
— И куды-то ты снова пойдешь? В город-то?
— Да, — мой голос казался мне далеким, ненастоящим и ветреным. Будто не я разговариваю со старушкой, с бледным снегом, с сильным ветром, а кто-то чужой, другой я.
— Что ж ты там забыл? Вся правда тута, а там-то что?
— А там кто-то, кто знает чуть больше меня…
Старушка внимательно всмотрелась в мое лицо.
— Неужто ее коллега?
— Не знаю… Однако правду надо выяснить. Может, он просто случайный зритель. Я множество людей сменил, пока доходил сюда.
— Вернешься ли? — в ее хриплом голосе слышалась искренние печаль и надежда.
— Кто знает…, — я поднял голову на поезд, медленно приближавшийся к остановке.
— Бог знает, — старушка погладила мою руку. — Один Бог знает, что будет, да одному ему-то известно, каковы-то наши душеньки станутся.
— Может быть, и так. Ну, пора мне. Свидимся еще!
— Одному Богу известно…, — грустно вздохнула старушка.
Когда поезд подъехал, мы крепко обнялись и разошлись кто куда. В вагоне я еще видел ее сгорбленный стан, медленно передвигавший ноги по ужасной дороге. На ее спине был мешок. Поезд тронулся. Я отвернулся от окна и больше не глядел на бледный блеск окружающего мира, который будто бы фотографировал меня яркой вспышкой.
Глава XVI
В главное здание кампании зашел человек в длинной зимней куртке. Общий тон ткани ее был серым, капюшон и некоторые небольшие детали были черными, а меха светлыми. Столь странный стиль верхней одежды привлекал внимание окружающих. Люди то и дело бросали взгляд на знакомого, но странно изменившегося человека, весело напевавшего какой-то рекламный мотив. Он шел бодро, почти вприпрыжку, руками отбивал надуманный ритм, глазами искал подобных ему слушателей несуществующей мелодии. Стоило человеку подойти к лифту, как к нему подбежала замученная быстрым темпом своей жизни и работы секретарша. По ее красным пухлым щеками катился пот. Она удивленно и немного трепетно смотрела на человека.