Белые очки. Крыша тонущего автобуса. Океан. На фоне падающие многоэтажки. Вода по колено. Небо черное. Дождя нет. Под водной гладью ничего не видно. Стекла автобуса вдруг вылетают. На крышу забирается Питер и… Мистер Уан. Они молча оглядываются на Вильгельма и смотрят на белые очки. Через мутные линзы преломляются редкие лучи искусственных фонарей, появившихся из моря. Гнетущая атмосфера. Звуков нет. Движение волн визуализировано, однако шума прибоя нет. Все сконцентрировалось на белых очках. Легкие толчки пошатнули крышу автобуса. Вдруг освещение стихло. Стало темнее. Вильгельм повернул голову. На них шло высокой стеной цунами. Вот-вот вода коснется Вильгельма…
Перед ним был мистер Уан. Нагнувшись над героем, он хлопал того по щекам, спрятанным за шарфом.
— Неужели мой монолог настолько скучный?
— Вы мистер Уан? — сонно проговорил Вильгельм.
— Нет, ваше видение.
— Так все это время я слушал вас…
— Вы заснули на самом интересном месте! — огорченно сказал мистер Уан, осмотрелся, снова нагнулся к герою и спросил. — А мы… знакомы?
— Да…
Тело плохо отвечало на команды мозга. Словно внутрь костей запихали обивку для игрушек. Руки еле поднимались. Тусклое освещение бара слепило глаза. Желудок казался пустым, однако в нем все равно будто бы разожгли костер. Слюна ощущалась явственнее. Голова качалась из стороны в сторону.
— И давно? Просто я вас не помню.
— Нет, познакомились два месяца назад…
— Два месяца назад…, — мистер Уан складывал бумажки в свой чемодан. — Два месяца назад я был в санатории. Мы там виделись?
— Да…
— Вы Питер что ли?
— Вы и Питера знаете? — Вильгельм с трудом встал, подошел к столу и чуть не упал, но Вильгельма подхватил мистер Уан.
— Хо-хо! Пил я, а на пьяного похожи вы! Вам помочь дойти до дома? — на мгновение голос подхватившего подорвался.
— Не надо, сам дойду.
— Как знаете! Мне спешить надо, иначе моя возлюбленная будет очень ругаться, ведь сегодня я в первый раз в своей жизни задержался на ночь в баре! Ну что за безобразник! Бунтарь! И бездельник! Дурак! Какой же я дурак!
Неожиданно мистер Уан стал бить себя по лбу.
— Дурак! Дурак! Дурак! Просто дурак! — собеседник в агонии громко прорычал. — Я ведь, черт подери, не люблю ее! Не люблю! А она любит… И так страстно, так нежно! Я ее последняя соломинка, она держится за меня, а мне же лучше одному! Мне плохо быть с кем-то… Моя потребность в одиночестве с каждым днем все больше… Мне нельзя ее бросать. Я ее украл! Воспользовался моментом, когда ей захотелось сбежать от матери, и увел ее с собой… И ведь матери сейчас невероятно тяжело… И ей тяжело. Но она все равно поддерживает меня. Помогает находить выход из душевного тупика… И чем больше я расту душевно, тем больше понимаю, что это нелюбовь. Это любое слово, но не любовь.
Мистер Уан стоял, склонив голову над столом. Вильгельму было сложно разглядеть его лицо.
— Это в вас еще гуляет алкоголь, — сказал герой, смотря на своего раскаивавшегося собеседника.
Мистер Уан ничего не ответил. Герой, вздохнув и подойдя к столу, положил свою руку на голову мистера Уана и спросил.
— Чего вы боитесь?
— Одиночества…, — после долгого молчания ответил мистер Уан.
— И вы в нем так нуждаетесь?
— Да…
— Вы мазохист?
— Возможно…
— Почему вы так хотите побыть в одиночестве?