Питер прошел в свое купе. На билет он особо не тратился, поэтому и места его особыми удобствами не преобладали. Пока что все четыре кровати были пустыми. Засунув свой небольшой чемодан под нижнюю койку, герой уселся возле окна. Не на что было смотреть на вокзале: гиблые стальные стены, невзрачный навес, сделанный кое-как. Даже людей нет- пустая платформа, где из гуляющих- один только ветер. Мимо купе Питера прошли коллеги. Один мужчина остановился и заглянул внутрь.
— Так вы здесь остановились? — спросил он, осматривая цинично простоту здешних коек.
— Да, тут, — проворчал в себе в нос Питер Бир.
— Почему тут? Вы могли бы вместе с нами поехать.
— Люблю простоту.
— Вон как… Ну, тогда приятного пути! Если что, заходите. Мы в четвертом вагоне.
— Хорошо. Вам тоже.
Мужчина ушел. У Питера дрожали руки. И чего он так переволновался? Обыкновенный разговор, а сердце стучит, как бешеное… Это довольно неприятно…
Поезд тронулся. Медленно набирая скорость, мимо стал проноситься пейзаж. Вокзал остался позади. Городские трущобы виднелись в окне. Мерный стук колес, легкое покачивания, и ритм сердца и души подстраивается под это: «Чу-чух! Чу-чух!» В купе Питер Бир был один. Он с удивлением оглядывал чистые и пустые кровати.
— Интересно, где расположился мистер Уан? — спросил вслух герой и поругал себя за этот вопрос.
На пороге появился человек. Светлое пальто, темные брюки, туфли, небольшой чемоданчик… Мистер Уан! Питер Бир от удивления уставился на пассажира. Попутчик пристально смотрел на него надменным взором.
— Со мной что-то не так? — спросил мистер Уан, садясь на противоположную койку.
— Нет! Ничего, простите…, — Питер боязно отвел взгляд.
— Так вы тоже в санаторий едете?
— Да…
— Понятно. Думал, никто не будет покупать билет в обычное купе из этой компашки. Просчитался.
— Я тоже…
Мистер Уан взглянул на героя. Тот тут же устремил взгляд в окно. Город уже остался позади. На горизонте мелькали деревья, небольшие дома, дороги, а сверху давила невзрачностью серая осенняя погода.
— Зачем ездить на море в конце осени? — сердился мистер Уан, укладывая чемодан.
— Может, билеты на санаторий в это время дешевле.
— Корыстные ублюдки. Приеду- сразу уволюсь!
— Так вы собираетесь увольняться? — Питер взглянул на попутчика.
— Да! — злобно ответил тот. — Осточертело все! Все люди вокруг одни и те же: жалкие, слабые, потыкающие всем и вся. Держаться за свои места, как за единственное спасение- вот их жизненная идеалогия. Не видят всех своих возможностей.
— Вас все любят. Вы- гордость кампании. Будет трагедией, если вы уволитесь.
— Плевать! И не смей отговаривать меня. Это мой выбор, меня не держат эти люди в пиджаках. Меня ничего не держит. Я в воле бежать куда угодно. И я буду бежать!
Питер Бир задумчиво смотрел, как мистер Уан эмоционально размахивал руками, возмущаясь на жизнь. От того идеального образа не осталось ни следа. Герой всей кампании- обычный человек, у которого больше недостатков, чем достоинств. Рядом с таким попутчиком Питеру не было страшно. Он чувствовал, что может легко с ним разговаривать: любое слово, сказанное из его уст, с мистером Уаном будет обретать смысл, ведь оно такое же жалкое, как и личность эмоционального пассажира в светлом пальто.
— Завидую вам, — Питер уперся щекой на холодное стекло, за которым мелькали пейзажи густого леса.
— Как я устал от этих слов! — мистер Уан снял пальто и сел напротив героя.
— Вы можете бегать…
— А ты нет? — озлобленно произнес попутчик. — Разве мы чем-то отличаемся? Ты инвалид, раненный, безногий? У тебя разве нет ног? Что тебе, черт подери, мешает убежать? Общество? Что тебя с ним связывает? Деньги? Любовь? Коллеги? Брось! Все это ерунда! Полнейшая ерунда! Что тебя держит?