Сичири сказал ему:
«Не мешай. Деньги вон в том ящике». И возобновил чтение.
Вскоре он остановился и сказал: «Послушай, не забирай всего. Мне завтра платить налоги».
Забрав почти все деньги, незваный гость собрался уходить.
«Поблагодари, когда получаешь подарок», — добавил Сичири. Тот поблагодарил и скрылся.
Через несколько дней грабителя поймали, и среди прочего он сознался в нападении на Сичири.
Вызванный в суд, Сичири заявил: «Этот человек не грабитель, по крайней мере в том, что касается меня. Я дал ему деньги, а он меня за них поблагодарил».
Отсидев свой срок, разбойник вернулся к Сичири и стал его учеником.
Перед самым уходом монаха Нинакавы из этого мира его навестил мастер дзен Иккю.
— Можно мне напутствовать тебя? — спросил он.
— Я пришел сюда один, — ответил Нинакава, — один и уйду. Чем можешь ты мне помочь?
— Если ты считаешь, что ты и в самом деле пришел и уйдешь, то ты заблуждаешься, — ответил Иккю. — Позволь мне показать тебе путь, в котором нет прихода и ухода.
Следующее письмо Бассуи написал одному из своих учеников, находившемуся при смерти:
«Сущность твоего ума не рождалась, поэтому она никогда не умрет. Это непреходящее существование. Это не пустота, которая есть просто ничто. Она не имеет ни цвета, ни формы. Она не испытывает удовольствия и не страдает от боли. Я знаю, что ты очень болен. Как настоящий ученик дзен, ты встречаешь болезнь лицом к лицу.
Ты можешь не знать точно, кто страдает, но спрашивай себя: “В чем сущность этого ума?” Думай только об этом, больше тебе ничего не нужно. Оставь желания того, чего не имеешь. Твой конец бесконечен — это снежинка, тающая в чистом небе».
Будда говорил: «Положение царей и правителей считаю я пылью. Сокровища из золота и драгоценностей вижу я грудами кирпича и булыжника. На тонкие шелковые одежды смотрю я, как на рваные лохмотья. Мириады миров вселенной вижу я крошечными плодовыми семечками, а величайшее озеро Индии — капелькой масла у себя на ноге.
Мировые учения воспринимаю я, как магические иллюзии. Высочайшую идею освобождения понимаю я, как золотую парчу сновиденья, и вижу священный путь просветленных, как возникающие в глазах цветовые пятна.
Медитацию вижу я, как горный столп, нирвану — как страшный сон среди дня. На суждения о зле и добре я смотрю, как на змеиный танец дракона, а на подъем и падение вероучений — как на следы времен года».
Дзесю спросил Нансэна:
— Что есть путь?
— Путь — это повседневная жизнь, — ответил Нансэн.
— А можно ли этому научиться? — спросил Дзесю.
— Если ты попробуешь учиться, — ответил Нансэн, — то будешь от него далеко.
— Но если я не буду учиться, то как я смогу узнать, что это путь? — спросил Дзесю.
— Путь не принадлежит воспринимаемому миру. Также не принадлежит он и миру невоспринимаемому. Познавание — иллюзия, непознавание — бессмыслица.
Если ты хочешь достичь истинного пути — отдайся свободе, какая есть у неба. Ты не назовешь это ни хорошим, ни плохим, — ответил Нансэн.