— У тебя есть план?
— Кое-какой есть, только что придумал, идем, по дороге расскажу.
— Шоу мастгоу он, пошли, только я свои вещи спрячу у ручья.
С каждым шагом, приближаясь к загорийскому стану Антон испытывал тревогу и беспокойство. Через пятьсот метров от палатки, по петляющей тропинке они спустились к опушке и сквозь шелестящие лесные песни деревья, Антон рассказало Ангелине свой план:
— Нам надо перевоплотиться в других людей. На выбор кто больше нравится: служба по защите детей, комитет по образованию или проверяющие газовое оборудование?
— Газовое оборудование? Чёрт, не знаю даже.
— У них газовые баллоны, часто такие взрываются. Они как правило неграмотные эти загорийцы, они даже прочитать не смогут наше удостоверение. Понимаешь в чем суть?
— Ну примерно, и что дальше?
— Дальше? Ну типа найдем утечку, предъявим им штраф.
— Так. И?
— И разговорим их старшего, чтоб он рассказал про это сияние и паука и сигареты.
— Ну не знаю даже, люлей не влупят они нам.
— Мы госслужба! А они неграмотные дикари, я читал в Википедии про них, что у них читать умеет два человека из ста, надеюсь в этом таборе таких нет.
— Ладно идем. Попробуем.
На опушке стояли старенькие автомобили и трейлеры, на которых передвигались загорийцы по миру. Старые жигули шестерки, москвичи, поновее форды и фольксвагены гольф из восьмидесятых. В хаотичном порядке с пару десятков машин. Минуя импровизированную стоянку, они увидели широкий стан кочевников: старомодные шатры, какие Антон видел только в фильмах, потрепанные военные палатки, напоминающие детали лагеря беженцев из сюжетов про войны с газакхийцами, и вьющийся дым из труб. Впереди, перед самим станом играли в догонялки загорийские чумазые дети.
— Все же надеюсь баллоны у них есть, — сказал Антон, ступая по направлению к стайке детей.
Те не заставили себя ждать и с радостными криками подбежали к гостям.
— Русняк, русняк! — дразнили они Антона, но тот не обижался.
— Солома на башке!! Солома на башке!!! — а вот это было уже неприятно, его волосы действительно походили на сухую желтую солому и с трудом укладывались в форму. Определив визуально самого старшего из шайки, Антон достал мелкую купюру и поманил ею ребенка. Когда от подошел ближе и хотел было схватить деньги, но Козловский резко спрятал её в кулак и спросил:
— А где все ваши взрослые, почему никого нет?
— Все спят, — ответил мальчик с акцентом.
— Как вашего барона зовут?
— Дай дэнги, скажу.
— Знаю я вас, убежишь ведь, говори и получишь.
— Роберт зовут.
— Держи полтос, приведи нас к нему мы из города к вам приехали.
И мальчик быстро зашагал вдоль разноцветных загорийских шатров, остро желая получить еще купюру. Сзади тащился хвост из остальных детей, заинтересовавшихся пришельцами откуда-то из цивилизованного мира. Наконец, молодой загориец привел их к самому большому шатру, со спутниковой тарелкой, устремленной в небо, на входе которого лежал коврик с надписью WELCOME. Несколько тушуясь, Антон переборол себя, и уверено взглянув на также переживающую Ангелину, постучал в дверь, обитую дерматином и тут же потянул ее на себя.
Сквозь узкие, грязные окна из оргстекла, пробивающийся дневной свет освещал страннуюкартину: посреди шатра была установлена белоснежная ванна на чугунных лапах, под которой горел ярким красным пламенем небольшой костерок, оптимально поддерживающий приятную купающемуся телу температуру. Взгляд Антона встретился со взглядом хищника, жестокого существа, сверхдоминанта, находящегося в той ванне. Полный мужчина лет около пятидесяти, с густой черной бородой и огнем в глазах смотрел на вошедших. От злобы он заскрипел зубами и щелкнул пультом — сию секунду погасла плазма, висящая на стене.
— Вы? Вы кто такие? — закричал толстяк и стайка детей мигом испарилась. Антон заметил, что к краю ванны прислонено ружье.
— Мы…Мы из газовой службы, — показывая водительское удостоверение издалека, сказал Антон, — Вы барон? Роберт?