— Симптомы?
— Ее очень сильно трясет, и подергиваются руки. — Я бросаю взгляд через плечо. — Не похоже, что она в сознании.
— Пена у рта? Рвота?
Я снова оглядываю девушку.
— Нет. В данный момент нет.
— Вези ее ко мне, — говорит он. — Если ее вырвет, нужно остановиться и убедиться, что она не захлебнулась. Возможно, это эпилептический припадок или передозировка.
— Хорошо. — Я бросаю телефон на пассажирское сиденье.
К счастью, дорога свободная, и я доезжаю до здания, где у доктора на первом этаже, чуть ниже его квартиры, расположена небольшая клиника. Поскольку он в основном выезжает на дом к Братве, то пользуется клиникой только тогда, когда кому-то нужно сделать УЗИ или рентген.
Я паркуюсь у входа и поднимаю девушку с заднего сиденья. Ее руки и ноги все еще неконтролируемо дергаются, но рвоты нет. Держа ее на руках, все еще укутанную в пиджак, я бегу к стеклянной открытой двери, которую придерживает врач.
— Положи ее на каталку, — говорит он и бросается к медицинскому шкафу. — Почему она голая?
— Без понятия. Она выбежала из здания, дезориентированная, и упала посреди улицы. Я чуть не сбил ее на своей машине.
Док подходит со шприцем, наклоняется над девушкой и оттягивает ей веко.
— Передозировка. Отойди.
Я отхожу на пару шагов и наблюдаю, как он делает ей какой-то укол, затем подключает к руке капельницу с физраствором.
— Я возьму образец крови, чтобы мы знали, что она приняла. Но результаты будут не раньше завтрашнего дня. Предполагаю, что это был один из распространенных препаратов, поэтому подключил противодействующее. Оно нейтрализует наркотик. — Док берет одеяло и накрывает им девушку. — Если она не наркоманка, то через пару часов будет в порядке. Отвези ее в приют и оставь там, чтобы о ней позаботились.
Я смотрю на девушку. Длинные темно-русые пряди ниспадают на ее лицо, скрывая его от посторонних глаз. Она все еще дрожит под одеялом, но уже без судорог. Дыхание тоже стало полегче. Что с ней случилось?
— Я заберу ее к себе на ночь, — заявляю, не отрывая взгляда от девушки. — Когда утром ей станет лучше, отвезу ее домой.
— Ты серьезно?
— Да. — Я поднимаю глаза и вижу, что Док смотрит на меня.
— Ты не можешь забрать к себе наркоманку.
— Я не подброшу ее в приют, словно бездомное животное, док. — Одна рука девушки свисает вниз. Я беру ее и укладываю под одеяло. — Это только на одну ночь.
Док вздыхает и качает головой.
— Если она наркоманка, а я уверен, что так оно и есть, то у нее будет ломка. С тем лекарством, которое я ей дал, ломка, скорее всего, начнется сразу же. В зависимости от того, что она принимала и как долго, ломка продлится от нескольких дней до двух недель.
— Если не брать во внимание то, что она голая, волосы у нее чистые, а ногти ухоженные. Скорее всего, кто-то накачал ее наркотиками, когда пытался совершить сексуальное насилие, или она сбежала от жестокого партнера.
Док наблюдает за мной, затем кивает.
— Хорошо. Я посмотрю, есть ли у меня нужные лекарства. Я также проведу первичный осмотр. Подожди снаружи.
Я кидаю взгляд на девушку, которая, кажется, спит, и иду к выходу. Начался снегопад. Я прислоняюсь спиной к стене и смотрю на улицу перед собой, думая, что же, черт возьми, случилось с этой девушкой.
Через пятнадцать минут док выходит и встает рядом со мной.
— Ну что? — спрашиваю я.
Он сначала ничего не говорит, глядя в ночь.