Товарищ Торин (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ухмыляясь Маврику, на помост поднялся исхудавший, но целый и невредимый Брехлисиус. Последний эльф, которого Маврик ожидал увидеть не то что на церемонии награждения, но вообще в Торинграде. До него, как и до многих других представителей высшей власти, дошли тревожные слухи о восстании в северных лагерях. Саботировавшие приказ об амнистии надзиратели спровоцировали бунт, оказавшийся в условиях концентрации всего населения далеко на юге довольно успешным. Каким образом Брехлисиусу удалось не просто выжить в развернувшимся на севере хаосе, но ещё и добраться к завершению Межрасовых игр в центральный город лихнистов, Маврик не знал и не имел на сей счёт даже малейших догадок. Чудеса, да и только!

Выбор орка хотя и расстроил Маврика, но по крайней мере, не удивил.

Бугайлов. Найдётся ли во всём городе хоть один товарищ, ни разу не слышавший этого странного имени? Звезда «Секир-Башки» — команды, занявшей почётное второе место на турнире по трудознамени. Никто не ожидал от зеленокожих такого успеха. Последний матч навсегда войдёт в историю, как ожесточённая битва до самой последней минуты почти равных по силе соперников. Накал страстей оказался таков, что снова не обошлось без массовых драк на трибунах, несмотря на все предпринятые меры предосторожности. Орки и гномы… Наверное, не существовало на свете более непримиримых противников. Творец нахмурился, глядя на здоровенного орка, но Бугайлов лишь хлопал глазами, осматривая окружающих с ничего не понимающим видом. Бежать никуда ведь не надо, ага?

Вокруг помоста занимали свои места эльфы в роскошных разукрашенных мантиях. Маврик знал, что это присягнувшие на верность товарищу Торину чародеи, долгое время выдававшие себя за чиновников, охранителей под прикрытием и других ипостасей слуг режима. Введение окружающих в заблуждение было необходимо для безопасности колдунов и самих окружающих, но сейчас магам предстояло расстаться со своей маскировкой ради умопомрачительного волшебного шоу во время речи Вождя. Маврику даже доверительно показали часть грядущего представления, выглядела эта демонстрация и в самом деле эпично. С помощью иллюзий чародеи ежесекундно буквально воссоздавали в небе над стадионом увеличенное изображение происходящего на помосте, чтобы каждый в Торинграде мог стать свидетелем награждения лучших из лучших. Ну, или известнейших из известных, если называть вещи своими именами.

На остальных стадионах предполагалась похожая церемония, но в чуть меньшем масштабе. Если на центральной арене собрались вместе все расы, то на других площадках каждый союз и республика чествовали своих героев уже по отдельности. Маврик знал, что на одном из соседних стадионов почётная награда ожидает его отца, а на другом Ламелию, которая, как и он, сделала на подготовке к Межрасовым играм большую карьеру. У эльфов, гномов и орков имелись свои популярные личности, которых, по мнению товарища Торина, всенепременно следовало наградить одновременно с остальными участниками и организаторами Межрасовых игр. Маврик считал эту задумку немного странной, но кто он такой, чтобы перечить старшим товарищам? Если начальство считает, что надо именно так, значит, это правильно — те, кто думает как-то иначе, до высоких должностей никогда не дослуживаются.

Эльфийские чародеи обещали помочь синхронизировать церемонию, выделив на каждый стадион группу магов. Маврику и его отцу дали почти идентичные указания: будь расслаблен, не зажимайся, не нервничай. Ты здесь не для дачи отчёта или иной выслуги. Ты здесь, чтобы наглядно продемонстрировать обывателям, каких высот можно достичь, если ответственно выполнять данные тебе поручения. Старшие товарищи не по силам заданий не дают, а за старания вознаграждают сверх всякой меры. Так что наслаждайся мгновением, упивайся удачей и славой. Напрягаться будешь потом, уже в новой должности.

Усладив в достаточной степени слух овациями, Маврик осмотрел сектор, отведённый зрителям из Союза Человеческих Королевств. Представители его расы выглядели крайне довольными и выражали своё бурное одобрение каждой реплике Уткара, слегка шепелявым голосом восхвалявшего организаторов за великолепный турнир по трудознамени.

После инцидента во время первой встречи команд людей и орков, когда охранители буквально выволокли Уткара со стадиона, комментатор стал главным объектом всеобщего внимания. Даже те, кого никогда прежде совершенно не волновало никое драное трудознамя, осуждали столь грубое и прямолинейное вмешательство охранителей в досуг граждан. Народ должен иметь возможность выпустить пар, разве не для этого в конце концов придумали спорт? Граждане как бы кричали: оставьте нам уголочек свободы, вы, сторожевые псы, готовые вцепиться в глотку за любую неверную мысль!

Как ни пытались власти сгладить углы, общественный резонанс лишь усиливался. Уткар стал символом, мучеником, жертвой собак, которых все боялись и ненавидели. Каждый понимал, что если беда случилась со столь известной личностью за столь безобидную выходку, то среднестатистическому товарищу лучше вообще никогда не открывать рот. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас — нет, эту горькую истину в тоталитарном обществе все и так знали, но на фоне праздника и расслабленности осознание своей хрупкости пугало вдвойне.

Обычно подобные страхи были власти на пользу, но сейчас товарищ Торин во что бы то ни стало хотел добиться от всех единения, пускай всего на несколько дней. Полуживого Уткара вырвали из сжатых челюстей охранителей, привели в чувство и поручили тому не только комментировать финальный матч турнира по трудознамени, но и освещать церемонию завершения Межрасовых игр.

Неожиданный поворот в судьбе известного комментатора вызвал в народе настоящий восторг. Вкусив кнута, обыватели особо смаковали доставшийся им теперь пряник. Чудо, свершилось настоящее чудо! «Лихнизм с адекватным лицом», — так успели окрестить слом тенденции некоторые.

Уткар вещал сегодня без устали и с неподдельным энтузиазмом. Как никто другой он радовался спасению от, казалось бы, неминуемой гибели. Ощущал свой долг перед помиловавшим его личным указом товарищем Торином. И старался отплатить Вождю лихнизма по максимуму.

Маврик невольно улыбнулся какой-то банальной, но душевной шутке ведущего. Он прекрасно осознавал, насколько хрупко и зыбко положение всех забравшихся на вершину иерархической лестницы. Одно неосторожное слово, один жест, действие или бездействие — и ты сидишь в печально знаменитых подвалах, сдавая охранителям не только родную мать, отца или сына, но отказываясь от самого естества своей личности. Боль, ужас, отчаяние и, если повезёт, бесславная кончина где-то в далёком северном лагере. С вершины в кромешную бездну — не сказать, что такой уж редкий путь сильных мира сего. Из грязи в князи, из князей в ад. Тем ценнее была возможность исправить ошибку, остановить процесс падения, вернуть всё назад.

Власть. Власть никогда не меняется. К ней рвутся, за неё безжалостно убивают. Но когда власть наконец-то оказывается в твоих руках, покой не приходит. Власть нужно постоянно удерживать, её невероятно легко потерять. Власть — это наркотик, распробовав который уже нельзя оставаться на месте, нужно всё время куда-то бежать. Зависимость, которая лечится только полным крахом и смертью.

Маврик всё это знал. Он был не таким уж глупым, алчным и недалёким человечком, как о нём думали некоторые. Увы, знание последствий не является панацеей. Он согласился на предложение товарища Торина, конечно же, согласился. Именно поэтому Маврик стоял сейчас здесь, на помосте в центре самого большого города в мире. Наслаждался моментом, чувствуя, что почти достиг вожделенной вершины, за которую будет цепляться до конца своих дней. Вершины, которую он будет ненавидеть, но не сможет никогда отпустить. Власть… Проклятие, инстинкт и необходимость для любых существ в большой группе. Испытание, которое не одолеть практически никому.

Нет, не власть не меняется, он не прав. Не меняются разумные существа, которые не смогли придумать альтернативу иерархическим отношениям. Создания, покорившие само небо, не сумели даже отчасти покорить свою сущность. Разум… Способность, которая используется для покорения мира и себе подобных, а не ради достижения спокойствия и гармонии. Покорение — именно для этого природа наделила нас разумом. И это оказалось самой большой ошибкой природы…

Одна из таких ошибок встрепенулась. Уткар объявил о выходе товарища Торина. У Маврика мгновенно сработал условный рефлекс, он включил в своей душе обожание. Пришла пора раболепствовать. Пришла пора подчиняться. Унизиться, чтобы получить возможность властвовать над другими…

Аплодисменты всё не умолкали и не умолкали. Весь стадион стоя дружно рукоплескал верховному лидеру. Зрители столь яростно лупили в ладошки, что у постороннего наблюдателя могло сложиться впечатление, будто они впали в религиозный экстаз. Впрочем, всеобщее преклонение перед гениальностью одной личности мало чем отличалось от фанатизма. Никто в упор не замечал в Вожде никаких недостатков, зато любое банальное высказывание товарища Торина воспринималось словно величайшее откровение. Вот она, сила многолетней пропаганды или, как предпочитали выражаться официальные лица, просвещения.

Имя и звание товарища Торина упоминалось столь часто, что глава лихнистов давно стал невидимым членом каждой семьи. К его образу обращались с риторическими вопросами и с вполне бытовыми проблемами. Вождь представлялся обывателю кем-то вроде мудрого отца, сидящего если не на небе, то всего лишь ступенечкой ниже. Товарищ Торин вдохновлял и пугал, учил и наказывал. Возвышал и низвергал, творил и крушил. Маленький гном возвышался над обычными смертными, словно земное воплощение Бога. В которого лихнисты, будучи материалистами, не верили, но аватару которого фактически поклонялись.

Вот и сейчас невысокий кряжистый гном в парадных доспехах, казалось, каким-то непостижимым образом заполонил собой всё пространство. Одно создание, мало отличающееся внешне от остальных, приковало к себе внимание всего мира. Так странно, если хотя бы немного критически поразмыслить. Так типично, если знать историю и слабости «разумных» существ.

Товарищ Торин. Бог, демон и простой гном. Но что куда важнее — марионетка менее заметной, но невообразимо более могущественной сущности. Которая и сейчас, находясь у всех на виду, но при том оставаясь почти никем не замеченной, дёргала за ниточки, стоя у Вождя за спиной.

— Пора произнести речь, — шепнула Торину сущность.

Гном недовольно поморщился, но он уже и сам чувствовал, что пришло время. Товарищ Торину поднял руку, призывая к молчанию.

Возвышавшаяся за Вождём худая фигура кивнула окружающим помост эльфам, тоже давая сигнал. Как и зрители, чародеи всё поняли, начав творить первое колдовство. В безоблачном небе над стадионом, словно из ниоткуда, начали материализовываться лёгкие воздушные облака. С каждым словом Торина тучки принимали всё более сложные формы, напоминающие многократно увеличенные копии участников церемонии на помосте. Заходящее солнце даже окрашивало воздушные фигурки в цвета, усиливая сходство с первоисточником.

Вскоре сторонний наблюдатель уже не смог бы отличить иллюзии от живых участников драмы. Полному сходству мешала одна деталь, точнее, полное отсутствие оной. На небесах, в отличие от помоста, отсутствовал главный актор. Кукловод, руководящий действом, пока ещё не мог обойти законы материального мира, но он знал, что это вовсе не обязательно. Для свидетелей реально то, на чём фокусируется их внимание, а не то, что существует на самом деле. Гэльфштейн физически присутствовал на помосте, но был для собравшихся на стадионе обывателей пустым местом.

Великий волшебник предпочитал использовать для описания подобного эффекта слово «прозрачность». Взгляд рядового гражданина проникал сквозь него. Для показухи же имелось куда более примитивное и амбициозное существо. Которое всё говорило и говорило, произнося воодушевляющую, но по сути, совершенно пустую и бессмысленную речь. Впрочем, все разговоры смертных обладают примерно такой же нулевой ценностью.

— Граждане! Товарищи! Дорогие лихнисты! К вам обращаюсь я, скромный гном, которого вы все зовёте Вождём!

Внимания вашего требую, ибо есть, что сказать мне в сей знаменательный день! День, когда величие лихнизма явило себя не на словах, а на деле! День, когда светлое будущее, над которым столь многие, мнящие себя интеллектуалами, насмехались, стало светлым настоящим, стало реальностью!

«Придёт день», — говорил нам Маго Лихнун, — «когда слова мои превратятся в камень, сталь и ресурсы. Когда нехватка продовольствия и голод останутся в прошлом, когда мясо перестанет быть роскошью. Когда рабочего и его начальника не будет разделять пропасть, когда развлечения и досуг перестанут быть прерогативой знати, а станут доступны для всех. Когда прекратятся войны, когда гном, эльф, человек и орк начнут работать рука об руку, а все раздоры превратятся в захватывающее соревнование на арене. Когда природа покорится разумным существам, а разумные существа покорятся природной гармонии. Придёт день, когда не станет меня, Маго Лихнуна, но доведут преемники моё великое дело до завершения! Когда лихнизм станет не просто господствующей, но единственной идеологией всей планеты, ибо истина не может соседствовать с ложью, как не может яркое солнце соседствовать с тусклыми звёздами. Придёт день, и из уст моего последователя услышите вы мою речь, произнесённую когда-то в тёмной безнадёге гражданской войны. Придёт день, когда-нибудь придёт этот день…» — пророчил Маго Лихнун, зная, что до победы ещё далеко, но она неизбежна!

И вот, мы все сидим здесь, в центре мира. Сытые, довольные, уверенные в завтрашнем дне. Гордые за свои достижения, за свои убеждения, за свою жизнь! Кто-то более, кто-то чуть менее, но каждый из вас в глубине души знает, что получил или имеет возможность получить всё, что заслуживает. Нет, конечно, не всё, чего он хочет. Только то, что справедливо заслуживает! Не всегда этого достаточно, чтобы удовлетворить все амбиции, но всегда хватает, чтобы удовлетворить потребности тела. А это уже намного больше, чем кто-либо когда-нибудь мог предложить широким слоям населения!