Товарищ Торин (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Содержимое этой записки прокручивалось у Рока в голове уже двадцать лет. Неудивительно, ведь первое сражение Третьей Орды с гномами имело для него роковые последствия. Он лишился свободы и будущего. И всё из-за того, что посчитал себя самым умным.

Рок ненавидел гордыню.

* * *

Ламелия и раздражала, и восхищала Маврика своей манерой ведения дел. Старая карга умела торговаться и ничуть не стеснялась этим умением пользоваться.

— У нас здесь не бордель, понимаешь? Я не могу просто приказать своим девочкам лечь под вонючих бородатых мужланов, какими бы высокопоставленными товарищами те ни являлись. Девушек следует добиваться ухаживаниями, ну или хотя бы дорогими подарками, Маврик. Не делай вид, что не понимаешь, о чём идёт речь.

Он и не делал. В этом мире всему есть цена, даже если объективно измерить её очень трудно. Проблема часто состояла именно в том, как соотнести несопоставимые вещи, чтобы каждый получил свою выгоду.

— Составь список всего, что ты хочешь и, если это в моих силах, я достану необходимое. Ты меня знаешь, слов на ветер я не бросаю.

Старушка кивнула, хотя Маврик подозревал, что седая женщина считает его ещё тем треплом. Так или иначе, они уже не раз договаривались о взаимных услугах и пока каждый свои обязательства выполнял. В среде старших товарищей репутация и связи значили действительно многое, система не позволяла подниматься по карьерной лестнице в одиночку.

Он хотел упомянуть о своём письме Афелису, на которое с нетерпением ждал ответ, но в последний момент удержался. Ламелия прибыла в Торинград уже после того, как суд вынес её сыну обвинительный приговор, и свои родственные связи с врагом народа не афишировала. Оно и понятно, с таким отпрыском высокого положения не достигнешь. Всякий раз, когда Маврик, ощущая вину, начинал рассказывать об Афелисе, Ламелия делала такое непроницаемое лицо, будто не понимает, о ком идёт речь.

Наверное, это правильно: заподозрит один, заподозрит и какой-нибудь охранитель. Нельзя показывать слабость, даже в кругу проверенных годами товарищей.

Сам Маврик своих симпатий к Афелису не скрывал лишь потому, что о них и так знали все, кто был хоть немного в курсе политических игр старших товарищей. Ребята вместе присоединились к лихнистам, вот только пути их быстро и навсегда разошлись. В конце концов Маврику пришлось сдать лучшего друга юности охранителям, когда намерения Афелиса приобрели слишком опасную форму. Страшно подумать, что могло случиться, если бы свободолюбивый болван действительно воплотил свои лозунги! Маврик спас не только свою шкуру и репутацию, но и тысячи жизней, остановив безумие друга на ранней стадии!

Так, по крайней мере, он сам себя убеждал, чтобы не чувствовать себя стукачом. Это всё для твоего же блага, Афелис, когда-нибудь ты поймёшь…

Но что-то в глубине души подсказывало, что прикрывать эгоистичные цели надуманными чужими потребностями — весьма порочная практика, пускай и широко распространённая во все времена. Проклятая совесть, вечно ты норовишь всё подпортить своими сомнениями! Как хорошо жилось бы без неё власть имущим…

— О, мои потребности весьма скромные. Я пожилая женщина и прекрасно осознаю границы доступного, — улыбнулась Ламелия. — Пойдём, посмотрим на нескольких девочек, которые могут быть тебе интересны.

Два старших товарища направились в служебные помещения.

— Да, кстати, — как бы невзначай вспомнила Ламелия. — Будь добр, придумай предлог и обеспечь девушек пропусками. Ты же знаешь, гномы очень не любят заниматься неприглядными делами в небезопасной, с их точки зрения, обстановке. А до их убежищ в северном районе со всеми этими проверками так просто теперь не добраться.

Маврик улыбнулся:

— Ну, это, я думаю, будет самой лёгкой частью мероприятия. Свободное перемещение по городу я могу гарантировать.

Глава 8. Лицемерие

Там, где существует одна общая, всеподавляющая цель, не остается места ни для каких общих правил и этических норм.

Фридрих фон Хайек

«Дорогой товарищ Маврик, товарищ Афелис приветствует тебя!

От всей души благодарю за беспокойство и ценные сведения. Уверяю, что обязательно воспользуюсь твоим советом и покаюсь старшему товарищу в лагере. Думаю, проблем с амнистией не возникнет.

Не стоит переживать за меня. Хотя о северных лагерях за Хребтом Великого Змия ходит множество слухов, один страшнее другого, на самом деле здесь всё не так плохо. Нас кормят три раза в день, мы ночуем в хорошо отапливаемых помещениях, носим тёплую одежду, с каждым ведутся воспитательные беседы в спокойной и конструктивной манере.

Я давно осознал свои заблуждения и с огромным удовольствием вновь вольюсь в общество. Теперь я могу принести окружающим пользу и уверен, что мои усилия будут оценены по достоинству. Общее дело ведёт к общему благу: работая для других, мы приносим в первую очередь пользу себе.

Как жаль, что я не мог понять эту нехитрую истину раньше! Но самые простые и очевидные вещи часто ускользают от нашего внимания, зацикленного на поиске обходных путей и нестандартных решений. Ох уж эта неизбывная вера в собственную уникальность, гениальность, ценность и прочие эгоистичные глупости. Вместо того чтобы действовать сообща, каждый тянет на себя ветхое одеяло, в результате чего плохо всем.

Прости меня, Маврик, за простодушные откровения, конечно, ты всё это и так давно знаешь. Концепцию, на постижение которой у меня ушло практически двадцать лет, ты понял практически сразу. Прочувствовав всю силу единственно верной идеологии, ты принёс обществу колоссальную пользу, тогда как я чуть было не причинил чудовищный вред товарищам своей глупостью! Спасибо, что остановил меня тогда, Маврик. И спасибо, что заступился, предоставив возможность исправиться.

Здесь, на севере, действительно думается как-то иначе. Суровый климат, практически не тронутая цивилизацией природа, бескрайние пустые пространства — в таком окружении сознание невольно выходит за рамки сиюминутных потребностей и желаний. Ты словно растворяешься, становишься единым с миром, ощущаешь себя маленькой частью огромного целого. Правильные слова воспитанников ложатся на благодатную почву. Товарищ Торин поступил очень мудро, решив отправлять заблудших на перевоспитание именно в этот чудесный уголок ойкумены.

Сейчас, общаясь с другими заблудшими в лагере, я с ужасом узнаю в них себя прежнего и содрогаюсь от мысли, что был настолько глухим и слепым ко всему прекрасному идиотом. Истина всё время находилась у меня прямо под носом, а я искал её везде, но только не там, где советовали более мудрые товарищи! Столько времени потеряно зря, лучшие годы и силы канули в пустоту… Ох, как же теперь я горю от желания поскорей наверстать упущенные возможности, как жду объявление амнистии, чтобы получить второй шанс!

Увы, не думаю, что в нашем лагере всё „каторжники“ готовы вернуться в цивилизованное общество. Многие ещё не пришли к осознанию величия лихнизма, они способны жить достойно, лишь пока за ними наблюдают наставники. Я верю, что к следующей амнистии заблудшие обязательно придут к правильному пониманию и покаются, но сейчас массового возвращения отправленных на перевоспитание товарищей я бы не ждал.