В синегорских лесах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Серко только этого и ждал. Он тотчас налетел на нее, крепким ударом правого плеча свалил на землю и сжал горло зверя своими крепкими челюстями.

Но даже и тяжело раненая рысь была сильным противником. Крепко сжав собаку могучими передними лапами, она рвала ее плечи и бока когтями, задними лапами старалась распороть живот врага. В смертельной схватке оба превратились живой катающийся клубок.

Все остолбенели, растерялись и стояли кругом безмолвными свидетелями. Стрелять нельзя — попадешь, пожалуй, в собаку. А живой клубок все катался, отбрасывая вырванную с корнем траву, мох и клочья шерсти. Слышалось грозное, чисто волчье, рычанье Серка и сиплый визг рыси.

Бой, наконец, прекратился. Рысь лежала на спине, подрагивая лапами в последних судорогах.

Серко поднялся, пошатываясь, прошел несколько шагов и беспомощно свалился. Его плечи были разодраны, с боков свисали клочья шерсти и кровавого мяса. Открытые глаза заволакивались мутной пленкой.

— Серушко! — кинулся к нему Ермилыч. — друг ты мой, что ты?

На зов хозяина Серко попытался было поднять голову, но тотчас же уронил ее и только слабо пошевелил хвостом в знак последнего приветствия. Раны и потеря крови совершенно обессилили его.

— Серушко, товарищ ты мой неизменный! Отходит! — покачал головой старик и на его глазах показались слезы.

— Вздор! — крикнул Николай Степаныч, — мь не дадим ему умереть! Иди лучше, Ермилыч, да надери тонкой свежей бересты. Дима, давай скорей аптечку. Ну, живо!

Николай Степаныч продезинфицировал раны Серка, уверенно и ловко вправил болтавшиеся клочья кожи, наложил на раны берестяные бандажи и начал забинтовывать израненную собаку.

Серко не оказывал никакого сопротивления, когда его перевертывали и опеленывали бинтом, и только тихонько и жалобно повизгивал. Наконец он был весь забинтован и неподвижно лежал с закрытыми глазами. Свистящее дыхание вырвалось из груди, вялый язык свешивался из полуоткрытого рта.

— Ничего, все обойдется благополучно, — уверенно сказал Николай Степаныч.

— Теперь нужно только поскорее к лагерю — там на покое он скоро поправится.

— Как же мы потащим его? — спросил Ермилыч.

— Очень просто, — на носилках, — спокойно ответил Николай Степаныч. — Сейчас же и соорудим их.

Два гибких шеста, переплетенные прутьями, с наложенными на них пихтовыми ветками, были очень покойными носилками.

Все планы рушились, Серко надолго, а может быть и навсегда выбывал из строя.

— Что же, двинемся? — предложил Николай Степаныч.

— А с ней что делать? — спросил Сергей, указывая на мертвую, уже окоченевшую рысь.

Ермилыч подошел, угрюмо покачал головой. Потом пнул тяжелым сапогом мертвую рысь.

— У, будь ты проклята, извела у меня собаку! — выругался он.

Постоял, подумал немного, решительно сел и, вынув нож, принялся снимать серо-пятнистую мягкую шкуру.

Ее разостлали на носилках.

— Вот тебе мягкая постилочка, Серушко, — с теплой лаской обратился старик к собаке.

Серко услышал и пошевелил хвостом.

Израненного героя положили на носилки и понесли к лагерю.

Отчаяние Ермилыча улеглось и в затуманенных слезами глазах засветилась надежда.

Пятеро суток Серко лежал без движения. На безмолвные, полные тревоги, вопросы Ермилыча Николай Степаныч хмуро отмалчивался. — он и сам начинал терять надежду на выздоровление собаки. Но недаром в жилах Серко текла унаследованная от предков волчья кровь. Она победила. На шестые сутки Серко, к общей радости, сделал попытку подняться сам, но не смог и только поднял большую лобастую голову. Когда же ему дали воды, — начал жадно лакать. А к вечеру даже съел кусок глухариного мяса.

— На поправку, значит, пошло дело, Николай Степаныч? — спрашивал Ермилыч и боялся верить.