Неприятно царапнуло материнское презрительное отношение к его жене, и Глеб скривился — почему он терпит такое отношение.
— У моей жены есть имя и относись к ней с должным уважением! — сделал он замечание матери, на что та презрительно поджала губы и театрально взялась за сердце, и Глебу пришлось ее успокаивать. — Отец говорил мне об этом. Что ты так переживаешь? Это его имущество, и он вправе распоряжаться им по-своему усмотрению. А потом, я не думаю, что он подарил его Иришке навсегда — дом она собиралась ему вернуть…
— Особняк вернуть? А виллу в Испании? Хочу уехать туда из этой промозглой Москвы…
— Про виллу я ничего не слышал. Там сейчас Снежка с Тамарой Леонидовной и няней.
— Чтооо? Эта дрянь там? На нашей вилле?
— Ты о ком? — нахмурился Глеб — оскорблять свою дочь он не позволит! — Надеюсь, ты не о моей дочери? И выбирай выражения, когда говоришь о моей семье!
Но «обиженную» Инессу Сергеевну было не остановить.
— Твоя дочь еще та невоспитанная, дрянная девчонка! Вся в родственничков! Из-за нее я лишилась половины своей драгоценной коллекции! Этот варвар ее уничтожил! Разбил! В дребезги!
— Не обостряй! — прервал ее излияния «неблагодарный сын». — Свою коллекцию ты давно продала и заменила подделками.
На секунду Инесса Сергеевна замерла, а потом с возмущением повернулась к сыну.
— Откуда ты взял эту чушь?
Глядя на мать, Глеб презрительно скривился — тайны, и правда, несут только беды.
— Я сам свел тебя с коллекционером, у которого ты хотела только проконсультироваться по поводу коллекции… Потом он звонил и благодарил за удачную сделку, даже на ужин приглашал, но мы улетали в свадебное путешествие.
— Надеюсь ты отцу не сказал об этом?
— Отец не дурак, мог и сам догадаться.
— Он варвар и не разбирается в искусстве! Его привлекают более прозаичные вещи.
— Даже не хочу уточнять какие! — Глеб помолчал, в упор глядя на мать и давая понять, что начался серьезный разговор. — Динка родила! — отчеканил он, ожидая ее реакции. — Не хочешь рассказать, как получилось, что ее дети оказались моими?
— Что, удивлен? Не одна твоя женушка может родить наследника! — с пафосом вопрошала Инесса Сергеевна, сверкая торжеством и ненавистью в глазах. — Дина как-то звонила, сказала, что ты с ней все-таки переспал, она беременна двойней, денег просила, но я не дала! Это твои проблемы! Раз изменяешь жене — неси ответственность за свои похождения.
— Я с ней не спал! И жене не изменяю! — отчеканил Глеб.
— А дети тогда откуда?
— Вот я и приехал у тебя узнать — откуда?! Как же так получилось, что горничная, которую ты подложила ко мне в постель, когда я спал, залетела от меня?
— Значит, когда спал, ее оплодотворил!
— Не говори глупости! Я ведь все равно узнаю, как это произошло!
— Узнавай! Я здесь не причем! — отвернулась от сына Инесса Сергеевна и, подойдя к окну, посмотрела на Кремль. — Уеду, буду скучать по виду из окна…
— Так ты не расскажешь?
— Как твоя… отреагировала на появление у тебя детей и твою измену? Не намеревается разводиться с тобой? Я была бы рада… Надеюсь, ты не собираешься оставлять ей дом и квартиру? Их она не заслужила! Пусть едет к своей нищебродной мамаше — там им и место!
Глеба не просто покоробило такое отношение матери к его жене, но добило, что эта нелюбовь распространяется и на его дочь, и нерожденного сына — его мать ненавидела всю его семью!
— За что ты ее так ненавидишь?
— Которую из двух! — презрительно сощурилась женщина, искоса глядя на сына.
— Ты и Тамару Леонидовну ненавидишь?