Я ни за что не продержался бы этой ночью, как только оказался бы глубоко в ее горячей, влажной, девственной киске.
Когда дело дошло до этой женщины прямо здесь, я был гребаным животным.
— Я хочу тебя, Диллан.
Я застонал, сжал челюсти и взмолился о какой-нибудь гребаной сдержанности.
— Я изголодался по тебе, Лекси, так чертовски изголодался, что не знаю, смогу ли я двигаться медленно. — Я придвинулся ближе. — И ты хочешь меня, не так ли?
Я знал, что она хочет, но я хотел услышать, как она скажет это снова. Я хотел услышать, как она выкрикнет это, когда кончит на меня.
Она сглотнула, и я наблюдал, как напряглась линия ее горла во время этого действия.
— Скажи мне. — Я хотел услышать, как она скажет, что хочет мой большой, толстый член в себе. Я хотел увидеть, как ее губы формируют слова, когда она говорит мне, что хочет, чтобы я сорвал ее вишенку, чтобы заявить, что она моя.
— Я хочу быть твоей во всех отношениях.
Святой. Чертов. Христос.
Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас, просто кончить в джинсах от одних ее слов.
Она облизнула губы, и я был прикован к этому зрелищу. Грязные мысли о том, как она стоит передо мной на коленях, используя свой маленький розовый язычок, чтобы облизать мой член, слизывая жидкость предэякулята, которая уже образовалась на головке, яростно пронеслись в моем сознании.
— Ты такая чертовски красивая, Лекси, — сказал я, не в силах сдержаться. Я наклонился вперед и провел языком по изгибу ее губ.
Я уже был зависим от нее.
Теперь мои руки были у ее головы, стена была холодной и шершавой под моими ладонями. Я почувствовал ее запах, покрывающий мои пальцы. Это сводило меня с ума от желания.
Поскольку я был вульгарным ублюдком, я уперся своим твердым членом прямо в ее живот. Она издала этот тихий вздох, и я одобрительно зарычал.
— Ты чувствуешь это?
Она откинула голову на стену, ее рот приоткрылся, а глаза полузакрылись, когда ее явно захлестнуло удовольствие.
— Ты видишь, что ты делаешь со мной? Видишь, каким твердым ты меня делаешь?
— Боже. Ты нужен мне.
— И ты получишь меня, каждую частичку. — Я скользнул рукой к ее затылку, впился пальцами в ее мягкую плоть и наклонил ее голову набок. Я хотел показать ей своими словами, прикосновениями, каждой частичкой себя, что мы созданы друг для друга.
Я наклонился и провел языком по ее горлу, чувствуя, как учащается пульс, пробуя на вкус сладость ее плоти.
— Тебе хорошо, детка?
Она кивнула.
— Боже, но я собираюсь заставить тебя чувствовать себя еще лучше. — Я снова лизнул ее горло. — Держись за меня.
Она подняла руки и положила их на мои бицепсы, впиваясь ногтями в мою плоть. Мой член дернулся от сочетания удовольствия и боли.
— Я хочу, чтобы ты была моей навсегда, — признался я, ничуть не стыдясь. Я вернулся к тому, чтобы провести языком вверх по стройной колонне ее горла. Я мог бы заниматься этим весь день и ночь, просто опьянел от аромата ее плоти и удовольствия, которое она доставляла мне, издавая сладкие, возбуждающие тихие звуки.
Я прижал свой член к ее животу, нуждаясь в этом трении, как в дыхании.
Она нужна мне обнаженной. Мне нужно, чтобы она была обнажена для меня.
И тогда я начал делать именно это. В этот момент я был как сумасшедший, настолько потерялся в желании ее, что все было как в тумане, когда я почти сорвал с нее одежду. Но она была такой податливой, такой восприимчивой к тому, что я делал.