Бьюсь об заклад, ее киска была влажной для меня. Я уверен, если бы я прикоснулся к ней, она бы уступила мне просто так.
Я сосредоточился на ней. Я не хотел пропустить ни малейшей эмоции, промелькнувшей на ее лице. Ее губы были слегка приоткрыты, и я слышал ее учащенное дыхание. Я был в футе от нее, ее сладкий аромат не был похож ни на что, что я когда-либо нюхал. Мой член был таким чертовски твердым, как чертова стальная труба под моими джинсами.
— Я не хочу, чтобы ты боялась меня, хотя тебе следовало бы.
— Я тебя не боюсь.
Я услышал правду в ее голосе, но, тем не менее, она была намного лучше меня. Она была милой и доброй и не видела отвращения мира, как я.
Она потеряна, как и я, и тоже познала боль и одиночество.
— Чего ты хочешь? — медленно спросил я, понизив голос. — Скажи мне, чего ты хочешь.
Мне нужно было услышать, как она признает, что она хочет меня. Потому что прямо сейчас я потерялся в своем желании к ней. У меня пропала потребность обладать ею во всех отношениях, заставлять ее чувствовать себя хорошо.
Мне было больно слышать, как эти слова слетают с ее губ, как явная капитуляция, прежде чем я завладею ее телом.
Но она ответила мне не сразу. Это было в равной степени разочарованием и возбуждением. Тот факт, что она сопротивлялась, пытаясь быть сильной, заводил меня. Но я также был мужчиной, который хотел того, что только она могла дать.
Я шагнул ближе и оказался прямо напротив ее, так что, если бы я глубоко вдохнул, то коснулся бы ее. Я опустил взгляд, наблюдая, как быстро поднимается и опускается ее грудь, ее дыхание участилось, ее эмоции обострились. Я был хорош в том, чтобы замечать мелочи, едва уловимые изменения в ком-то. Может быть, это была моя военная подготовка, или, может быть, просто эта женщина сделала все во мне более обостренным?
В любом случае я бы получил от нее то, что хотел, не потому, что я бы вытянул это из нее силой, а потому, что я заставил бы ее понять, что то, что ей было нужно от меня, я давал добровольно.
Она еще не ответила мне.
— Сопротивление тому, чего я хочу, только заводит меня, Лекси. — Я поднял взгляд и уставился ей в лицо. Черт, ее зрачки были так расширены. Я знал, что она была готова для меня, ее тело было готово принять меня. Звук, который она издала, был немного шокирующим и приятным. Я услышал его так же хорошо, как если бы сам его издал.
Я опустил руку, скользнул пальцами по рубашке, которая была на ней, и остановился, когда добрался до подола. На секунду я просто оставил пальцы там и уставился ей в глаза. Предвкушение и волнение от того, что я собирался сделать, побежали по моим венам. Я был возбужден, нуждаясь в этом так чертовски сильно, что мог попробовать это на вкус.
Я просунул пальцы под подол рубашки и медленно начал поднимать его.
— Итак, скажи мне, чего ты хочешь, и это будет твоим, — сказал я со стоном.
— Я хочу тебя. Боже, — наконец произнесла она, и эти слова были не более чем глотком воздуха, сорвавшимся с ее приоткрытых губ.
Я наклонился ближе, так что мой рот оказался совсем рядом с ее.
— Нет, не Боже, детка. Произнеси мое имя. — Я потянулся к пуговице на ее джинсах, и, поскольку сейчас я был диким, я расстегнул их и спустил вниз по ее бедрам секундой позже. Она издала этот звук, который завел меня еще больше. — Сними их, — приказал я, и был рад, что она немедленно повиновалась.
Я снова задрал ее рубашку и скользнул пальцами ниже, пока не нащупал край ее трусиков. Я снова начал спускаться, мои пальцы скользили по ее обнаженной коже. Я почувствовал, как ее плоть покрылась мурашками от моего прикосновения, и осознание того, что она была так восприимчива ко мне, несказанно обрадовало меня.
— Произнеси мое имя, Лекси, — приказал я, глядя прямо ей в глаза.
— Диллан, — прошептала она.
Я не смог удержаться от стона. Черт, когда я услышал, как она произносит мое имя, со мной творилось всякое, в моей голове проносились всевозможные грязные образы.
— Я…
Я смотрел ей в глаза, желая, чтобы она рассказала мне все. Я хотел, чтобы она раскрыла свои самые сокровенные потребности.
Я хочу быть тем, кто воплотит их в жизнь.
— Скажи мне, — потребовал я.
— Я хочу этого.
Да, она, блядь, сделала это.