Надзиратель подбежал, растянул петлю на горле самоубийцы. Припал ухом к груди.
– Иди сюда! – крикнул Скворцову. – Дыши в него!
– У него тубик…
– Дыши, я сказал! – надзир замахнулся дубинкой. – Делай ему искусственное дыхание!
– Я заражусь.
Удар палкой по бедру.
– Дыши!
– У него тубик. Он и так уже не жилец, а я заражусь.
– Заболеть боишься, а на человека тебе наплевать? Дыши!
Из-под нар вылезает тюремный чухан Шмонька. Грива всклокоченных волос спадает на костлявые плечи и сливается с косматым веником бороды. Одет чухан в одну рваную тельняшку, вислые муди колеблются меж искривленных ног.
– Дыши ему в рот! – крикнул чухану надзир.
– Низ-зя мне, – прошамкал Шмонька, – я его законтачу.
– Его черти на том свете контачат! Дыши, никто никому не скажет. Ты – дыши, а ты делай ему массаж сердца!
Сергей стал нажимать ладонями на грудь самоубийце. Шмонька задышал в туберкулезный рот. Наконец Мишаня всхлипнул и захрипел.
Надзиратель утер лоб обшлагом мундира.
– Фу, напугал, сволочь! Сидите тут тихо, сейчас его заберем.
Смерти в тюрьме администрация боится, как черт ладана, – статистика влияет на статус страны в мире, показывает уровень демократии и состояние прав человека, погоны могут полететь в один момент.
Шмоня сказал, вставая: «Придурь, кто ж на простынях вешается? Тюремное рядно ветхое! Свитер бы распустил, да сплел жгуток покрепче, эх!»
«Ты видел, как он вешается? – спросил его Скворцов. – Почему не остановил?».
Шмонька безразлично махнул рукой.
Сергей побрел к раковине.
Воды не было.
Высохший язык прилип к небу, губы приклеились к деснам, нутро полыхало.
– Ты откудова, Скворец? – чухан подковылял сзади на рогатине широко расставленных ног, похожий на шимпанзе в тельняшке из фильма «Полосатый рейс».
– В «стакане»… сутки… простоял…
Чухан имел вместо ступней «копыта», вместо ладоней – культи без пальцев.
– Что глядишь так брезгливо? – спросил он, приседая рядом со Скворцовым. – Думаешь, ты лучше от меня? Ты в пролежнях весь, из тебя говно пальцами выдавливают…
– Ты че несешь?
– И бородою почище меня оброс, и дышишь через трубку, как водолаз.
– Дао чем ты, дурак?