Я пробираюсь в уборную, брызгаю водой на лицо и пялюсь на свое отражение. Мысленно представляю лицо Линкольна и то, как светятся его глаза, когда он смотрит на меня. Быстро вздохнув, качаю головой.
— Что, черт возьми, со мной не так?
Дверная ручка поворачивается, и мне не нужно оглядываться, чтобы понять, кто входит в уборную, когда мое тело пронзает непонятная боль. Он ничего не говорит, запирая за собой дверь. Сначала молча стоит у двери. Мое дыхание учащается, предвкушение вызывает дрожь в теле. Я крепче сжимаю раковину, глядя в зеркало.
Линкольн прижимается своей грудью к моей спине, мои бедра ударяются о край раковины. Ищу в зеркале его суровый взгляд, но его лицо скрыто в изгибе моей шеи.
— Кто этот ребенок?
Я должна была догадаться, что он видел нас.
— Наш мойщик посуды. — Выгибаю шею, предлагая ему себя. — Поцелуй ничего не значил.
Закрыв на мгновение глаза, Линкольн прижимается лбом к моей макушке, его слова обжигают мой затылок:
— Ты трахалась с ним? — Его большие руки лежат на моих бедрах, когда он крепко прижимает меня к своему телу.
Я не отвечаю ему. Хочу увидеть его реакцию. И я ощущаю ее, чувствуя, как напрягается его грудь, и сердце стучит у моих лопаток.
Когда я не отвечаю, он кладет руку между моих ног. Затем следует его прикосновение, жесткое и пронзительное, когда он засовывает руку мне в джинсы, а затем в трусики, касаясь ладонью моего центра.
Держась руками за край раковины, прислоняюсь к Линкольну. Его челюсти сжимаются, взгляд такой же жесткий, как и его сердце. Его пальцы танцуют вдоль моего клитора, играя со мной в ритме, который он создает. Внезапно он погружает в меня два пальца. По моему позвоночнику пробегает дрожь. С рычанием он вынимает пальцы, подносит их к носу и нюхает. Я хочу съежиться от его агрессивного поведения, отсутствия уважения и доверия, но по какой-то странной причине нахожу это невероятно эротичным.
— В твоих интересах, чтобы твоя киска так и пахла. Если я узнаю, что ты трахаешься с кем-то еще, все будет кончено.
Что. Бл*дь? Я в шоке от его грубости, но, с другой стороны, это не так. Нисколько.
Повернувшись, смотрю на него, запуская пальцы в его волосы на затылке. Наши взгляды встречаются в полумраке. Его нуждающийся, мой… Я не знаю. Я не понимаю, что мы творим и что я должна ему предложить.
Линкольн наклоняет голову и стягивает пальцами рубашку с моего плеча, открывая след, который он оставил. Прижимается губами к этому месту, и я чувствую улыбку в ответ на свой вздох. Как и в случае с Кайло, губы Линкольна захватывают мои. Его руки обхватывают мои щеки, притягивая к своему рту.
На этот раз поцелуй совсем другой. Это пламенная страсть, настойчивая, отчаянная, неумолимая, и она струится по моим венам в сладчайшем искушении. Хорошие поцелуи, те, от которых перехватывает дыхание и хочется большего, они разрушают любое предвзятое представление, которое у вас когда-либо было, что все поцелуи одинаковы. Это не так. Этот поцелуй оставляет меня с суровой реальностью. Я пустая, и он единственный, кто может заполнить пустоту.
Подпитываемый страстью, Линкольн проникает языком в мой рот, и я ощущаю животом его эрекцию. Тихий стон желания вырывается из глубины его горла, оставляя на мне отпечатки, и на миг мне кажется, что я — воздух, которым он дышит. Свет. Стремление к существованию, причем сиюминутное.
Поглощенная им, обхватываю его шею. Его кожа горячая на ощупь, он целует меня, и я непроизвольно стону. Он делает это со мной, заставляет меня чувствовать себя одичалой до глубины души, безумной, неспособной утолить этот голод внутри меня.
Раздается стук в дверь, после чего дергается металлическая ручка. Линкольн разрывает поцелуй, поворачивая голову в сторону.
— Занято, — ворчит он, перед тем, как осыпать меня очередной порцией поцелуев.
Мои нервы на пределе от предвкушения того, к чему все это приведет. В глубине души понимаю, что я на работе, и как бы ни хотела, чтобы он взял меня тут, я не могу этого допустить. Положив руки на его грудь, слегка толкаю его и прерываю поцелуй.
— Мы не можем сделать это здесь.
Линкольн наклоняется, его дыхание обдает мое лицо. Его губы слегка приоткрываются, когда он наблюдает за мной. Он медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе. Инстинктивно мой рот приоткрывается.
— Позже в моем доме?
Я киваю, меня охватывает дрожь, его жар обжигает мою кожу.
— Подождешь, пока я закончу работать?
— Или я мог бы забрать тебя прямо сейчас, — говорит он с достаточной властью в голосе, чтобы остановить меня.
— Как бы потрясающе это ни звучало… — делаю паузу и отстраняюсь от него, направляясь к двери, — я не могу сделать это здесь.
Линкольн поворачивается, скрестив руки на груди. Его лицо мрачнеет, когда он изучает меня. Я хочу спросить его о Деверо и кольце.