Скорость тьмы: читать начало книги онлайн

– Мне прокололи шины, это неприятно, – говорю я нерешительно, потому что не знаю, как она отреагирует.

– Да, конечно! – говорит она торопливо.

Обычно мисс Кимберли изжелта-бледная при тусклом освещении прачечной, но теперь на ее щеках горят красные пятна.

– Зато вам не нужно бояться, что на вас… нападут. Не то что нам, женщинам!

Смотрю на мисс Кимберли и не представляю, чтобы кто-то на нее напал. Она седая, на макушке просвечивает розовая лысина, кожа морщинистая, руки покрыты коричневыми пятнами. Я хотел бы спросить, не шутит ли она, но догадываюсь, что она говорит серьезно. Она никогда не смеется, даже не подшучивает, когда я что-то роняю.

– Не волнуйтесь, мисс Кимберли! – говорю я.

Засыпаю порошок в машину с темными вещами. Опускаю монеты в прорезь. Слышу, как хлопнула дверца сушилки; занятый мыслями о мисс Кимберли, я отвлекся и не ожидал этого звука. Рука невольно дергается. Монета скользит мимо прорези и падает в машину. Теперь придется все вытаскивать, чтобы ее найти, и порошок стряхнется с одежды прямо в барабан. В голове гул.

– Спасибо, Лу! – говорит мисс Кимберли уже спокойней и дружелюбней.

Я удивлен. Не ожидал, что скажу правильную вещь.

– Что случилось? – спрашивает она, когда я начинаю доставать вещи, стряхивая с них порошок.

– Уронил монету, – объясняю я.

Она подходит ближе. Я не хочу, чтобы она подходила ближе. От нее сильно пахнет духами, очень сладкий запах.

– Бросьте другую, а эта будет очень чистой после стирки.

На какое-то время я застываю с одеждой в руках. Можно ли оставить внутри монету? В кармане есть запасная. Бросаю вещи и лезу в карман. Монета правильного размера. Вставляю ее в прорезь, закрываю дверцу, устанавливаю нужную программу и нажимаю кнопку «Пуск». Опять клацанье и шипенье шлангов. Раньше я думал, что понимаю мисс Кимберли – она была предсказуемой старушкой, которая стирает по пятницам, как и я. Еще несколько минут назад я думал, что понимаю ее – по крайней мере, заметил, что она расстроена. А она расстроилась – я видел, однако тут же предложила мне выход из затруднения. Как ей это удалось? Все нормальные люди так умеют?

– Так легче, чем доставать одежду, – продолжает мисс Кимберли. – И порошок не рассыплется, не придется подметать. Я всегда беру запасные монеты на всякий случай. – Мисс Кимберли издает короткий сухой смешок. – Руки стали дрожать от старости…

Она замолкает, глядя на меня. Я до сих пор гадаю, как она смогла найти решение в расстроенном состоянии, и тут осознаю, что она чего-то ждет. «Спасибо» подходит для любого случая, даже если не знаешь, за что благодаришь.

– Спасибо, – говорю я.

Вновь угадал. Она улыбается.

– Вы хороший человек, Лу. Мне жаль, что так вышло с шинами, – отвечает она и смотрит на часы. – Мне нужно сделать несколько звонков. Вы побудете здесь? Присмотрите за сушилкой одним глазком?

– Я буду внизу, – говорю я. – Не в прачечной – тут слишком шумно.

Я и раньше это говорил, когда она просила «присмотреть одним глазком». Мне всегда представляется, как я смотрю на стиральную машину, закрыв один глаз, но мисс Кимберли я об этом не рассказывал. Я знаю, что значит это выражение, но, по-моему, оно глупое. Мисс Кимберли кивает, улыбается и выходит. Еще раз проверяю режимы на обеих машинах и иду в коридор.

Пол в прачечной из отвратительного серого бетона, слегка покатый – под стиральными машинами большое сливное отверстие. Я знаю, что там слив, потому что два года назад, спустившись со стиркой, застал в прачечной рабочих. Они отодвинули машинки и открыли отверстие. Пахло очень плохо: кисло и тошнотворно.

В коридоре на полу плитка с полосками двух оттенков зеленого на бежевом фоне. Сторона плитки двенадцать дюймов; в коридоре пять плиток в ширину и сорок пять с половиной в длину. Их уложили так, что полоски располагаются перпендикулярно друг другу. То есть полоски на каждой из плиток располагаются под углом девяносто градусов по отношению к полоскам на соседних плитках. Большинство плиток ориентированы одним из двух способов. Но восемь еще и перевернуты вверх ногами относительно других плиток того же направления.

Я люблю смотреть на пол в коридоре и размышлять про эти восемь плиток. Что за узор пытался создать мастер, положив эти восемь плиток наоборот? Пока что у меня три варианта. Я как-то пытался рассказать об этом Тому, но он не может рисовать в голове узоры, как я. Я нарисовал на листе бумаги, но Тому стало скучно. Невежливо рассказывать людям скучные вещи. Больше я про плитки не упоминал.

Однако я нахожу их расположение бесконечно интересным. Когда я устаю смотреть на пол – хотя я никогда не устаю, – смотрю на стены. Все стены покрашены, но на одной раньше была нарисована плитка, как на полу. У нарисованных плиток сторона четыре дюйма, но между нарисованными плитками нарисованы промежутки с замазкой, которых нет на полу, то есть получается, что размер повторяющегося фрагмента – четыре с половиной дюйма. Если было бы четыре, то три настенные плитки соответствовали бы одной напольной.

Я ищу места, где линию между плитками можно проследить по полу, по стене, по потолку и по другой стене, не прерываясь. Есть одна линия, но она все же прерывается в конце.

В одной из машин визжит от быстрого вращения центрифуга. Пора обратно в прачечную, я зайду ровно тогда, когда остановится барабан. Это такая игра – я делаю последний шаг, когда машина делает последний оборот. Сушилка слева еще ворчит и бурчит; достаю мокрую одежду и перекладываю в пустую сушилку справа. Перекладываю все вещи, заглядываю в стиральную машину, чтобы убедиться, что там ничего не осталось, и в ту же секунду барабан второй машины останавливается. Как-то раз в прошлом году я вычислил взаимосвязь между силой трения, замедляющей вращение, и частотой звука. Вычислил сам, без помощи компьютера, что сделало задачу еще интересней.

Достаю одежду из второй машины – на дне моя монетка, блестящая и гладкая на ощупь. Убираю монетку в карман, кладу вещи в сушилку, опускаю монеты и включаю. Когда-то давно я наблюдал, как вещи крутятся в сушилке, пытаясь установить закономерность, почему рукав красной рубашки сейчас перед синим халатом, а потом они перемешиваются туда-сюда, и в следующий раз этот же рукав оказывается между желтыми спортивными штанами и наволочкой. Маме не нравилось, что я смотрю в сушилку и бормочу под нос, и я научился рассуждать про себя.

Мисс Кимберли возвращается, как раз когда останавливается сушилка с ее вещами. Улыбается мне. Принесла тарелку с печеньем.

– Спасибо, Лу! – говорит мисс Кимберли, протягивая тарелку. – Угощайтесь! Мальчики, то есть молодые люди, любят печенье.