Люсия долго молчит – секунд сорок или чуть больше. Потом произносит:
– Если человек ведет себя дружелюбно, то не обидится, что его пригласили, но все равно может не захотеть. Ну или иметь другие планы. – Люсия делает паузу, потом добавляет: – А ты когда-нибудь приглашал на ужин, Лу?
– Нет, – говорю. – Разве что ребят с работы. Они как я. Это другое…
– Верно, – говорит она. – Ты хочешь кого-то позвать на свиданье?
– Думаю позвать Марджори… – тихо говорю я, помолчав. – Но не хочу ей докучать.
– Думаю, она не будет возражать, Лу, – говорит Люсия. – Не знаю, пойдет ли, но точно не рассердится, если спросишь.
Весь вечер дома и уже лежа в постели пытаюсь представить, как Марджори сидит за столом напротив меня и ест. Я видел такие сцены в кино. Пожалуй, я еще не готов пригласить.
В четверг утром выхожу из дома и смотрю на свою машину в дальнем углу парковки. Она выглядит странно. Все четыре шины растеклись по мостовой. Не понимаю. Я купил эти шины всего несколько месяцев назад. Я всегда проверяю давление на заправке, а заправлялся я три дня назад. Не понимаю, почему они спустились. Запасное колесо только одно, ножным насосом три шины быстро не накачаешь. Я опоздаю. Мистер Крэншоу рассердится. По спине уже течет пот.
– Что случилось, приятель? – Это полицейский Дэнни Брайс, который живет в нашем доме.
– Шины сдулись, – говорю я. – Не знаю почему. Проверял давление вчера.
Дэнни Брайс подходит ближе. Одет в форму, от него пахнет мятой и лимоном, а от форменной одежды – чистотой. Ботинки начищены до блеска. На груди металлическая табличка, на которой маленькими черными буквами написано: «Дэнни Брайс».
– Проткнули, – говорит он.
Тон у него серьезный, но не сердитый.
– Проткнули? – Я читал о подобных происшествиях, но со мной такое впервые. – Зачем?
– Хулиганство, – отвечает он, наклоняясь, чтобы рассмотреть шины. – Хулиганство и есть!
Оглядывает остальные машины. Я тоже. Шины нигде не спущены, кроме одного колеса на прицепе владельца нашего дома – оно давно спущено. Уже посерело от времени.
– Кроме твоей, все целы! Кого ты разозлил?
– Никого… Я же еще никого сегодня не видел. Но мистер Крэншоу точно разозлится, – говорю я. – Я опоздаю на работу.
– Расскажи ему, что случилось.
Я думаю, что мистер Крэншоу все равно рассердится, но вслух не говорю. Нельзя спорить с полицейским.
– Давай я сам позвоню, – предлагает он. – Они пришлют человека.
– Мне нужно на работу, – говорю я.
Я потею все больше и больше. Не знаю, что сделать сначала. Я не знаю расписания общественного транспорта, хотя знаю, где остановка. Нужно найти расписание. Нужно позвонить в офис, но сейчас там, наверное, еще никого нет.
– Надо заявить о хулиганстве, – настаивает Дэнни Брайс, лицо у него еще более серьезное. – Просто предупреди начальника, что задержишься.
Я не знаю внутреннего номера мистера Крэншоу. Если я позвоню, он, скорее всего, просто накричит на меня.
– Потом, – говорю я.
Всего через шестнадцать минут приезжает полицейская машина. Дэнни Брайс не едет на работу, а ждет вместе со мной. Он по большей части молчит, но мне спокойней от его присутствия. Из подъехавшей полицейской машины вылезает мужчина в бежевых летних брюках и коричневых кроссовках. На нем нет таблички с именем. Мистер Брайс подходит к машине, и я слышу, как мужчина обращается к нему «Дэн».
Мистер Брайс и подъехавший полицейский разговаривают, изредка поглядывая на меня. Что сказал про меня Дэнни? Меня морозит, предметы расплываются перед глазами. Когда они идут ко мне, мне кажется, что они приближаются скачками, будто мигающий огонек.
– Лу, это следователь Стейси, – представляет мистер Брайс с улыбкой.
Я смотрю на второго мужчину. Он ниже мистера Брайса и более худой. Черные волосы блестят и пахнут чем-то сладко-масляным.