— Como te chamas, miuda[10]?
Девочка смущенно оглядела целый отряд красоток, и пролепетала:
— Марина Сильва де Сетта!
Медленно, но четко складывая слова, Нонна выяснила, что маму Марины зовут Вера Сетта, что она местная актриса, а папа малышки — Фернандо Баккарин. Он итальянец из Венето, и журналист.
Освоившись с необыкновенным и поразительным, Рита присела сама, пытая свою «копию», знает ли та английский.
— Yes, mam! — просияла девочка.
— When I was little, — восхитилась Гарина, — I looked exactly like you!
— You’re still very pretty! — захихикала Марина, и доверчиво потянула из-за выреза цепочку со старинной подвеской. — Here, look what my dad gave me! He said it was a memory of my great-great-geat-great… grandfather[11].
— Ух, ты… — пробормотала Рита, кладя на ладонь украшение — потертую золотую монету, закатанную в ободок из белого драгметалла. На ее реверсе-«орле» тускло блестел крошечный Иисусик, вписанный в овальный нимб с восемью звездами, а на обратной стороне отливал бородатый старец в странной шапке, похожей на перевернутую туфлю. Он преклонял колено перед каким-то святым, а тот вручал ему штандарт.
— Древность какая… — выдохнула Проклова зачарованно.
— Оn the coin is my great-great-great… — торжественно сказала девочка, явно гордясь. — My grandfather[12]!
— Не понятно, что написано, — пригляделась Рита. — Буквы какие-то… Эх, Изе бы позвонить… Он осенью кандидатскую защитил.
— Слыхала, — кивнула Инна, и подняла на подругу недоумевающий взгляд. — Ну, так звони! Чего ты?
— В Москву? — Ритины бровки вскинулись недоумевающим домиком. — С Кубы и то связи нет.
— Балда-а! — ласково пропела Видова. — Это, потому что кубинцы секретничают, а отсюда можно! Мой папа, когда возвращается с зимовки, всегда до нас дозванивается — из Рио или из Монтевидео… Звони!
— Ла-адно… — Гарина неуверенно потянула радик из сумочки. — Попробую…
После третьего гудка ответил бодрый голос Динавицера:
— Алё! Привет, кинодива! А ты где?
— Я из Рио-де-Жанейро! — заторопилась Рита. — Изя, ты можешь перевести надписи со старинной монеты? Его носит одна молодая особа… м-м… ну, как бы в память о далеком предке…
— Не вопрос! Щас, листочек только найду… Диктуй!
— Я по-английски, ладно?
— Минуточку, — замычал Изя, пародируя Шурика из «Кавказской пленницы», — я з-записываю…
— Ой, Изя… — глухо донесся Алькин укор.
— На громкую связь! — грозно скомандовала Проклова. — А то нам не слышно!
Рита послушно исполнила веление подруг.
— SIT… T… XPE… DAT… — она внимательно считала буквы по краю реверса. — Записал? А сейчас — с аверса… С решки!
— Диктуй!
— MAR… FALR… S… M… VENETI. Тут всё.
— Алё! — послышался голос Диновицера, отчего-то подсевший. — Внимаешь?
— Изо всех сил! — подластилась девушка.
[10] Как тебя зовут, девочка? (порт.)
[11] (С англ.) «Да, мэм!» — «Когда я была маленькой, то выглядела точь-в-точь, как ты!» — «Вы и сейчас очень красивая! Вот, посмотри, что мне папа подарил! Он сказал, что это память о моем пра-пра-пра-пра… дедушке».
[12] «На монете — мой пра-пра-пра… Мой дед!»