— Да не знаю даже… Просто вдруг на ум пришло. Со мной так бывает.
Юля покачала головой, улыбаясь по-взрослому.
— Не просто, Васечка… Когда ты меня назвал Юлиусом, и взял за руку, я сразу почувствовала, что ты свой. Родной.
— Влюбилась, что ли? — смущенно забормотал Вася, рдея, как пионерский галстук.
— Нет, — Юлины губы изогнулись всё в той же ласковой женской улыбке, снисходительной к недалекому мужскому уму, слишком уж прямолинейному, чтобы замечать оттенки смыслов. — Подожди минутку, я сейчас!
Девочка выбежала за дверь, оставив Васёнка в непонятном смятении. Гулкий коридор донес далекие голоса, неожиданно громко лязгнул замок соседнего номера, и послышался быстрый топоток.
Юля ворвалась, хлопнув лакированной створкой, и подбежала к мальчику, протягивая ему пухлую общую тетрадь, разрисованную и оклеенную картинками, вырезанными из журналов — типичный девчачий стиль.
— Вот! — выдохнула она. — Только… — карие глазищи уперлись в растерянную синеву напротив. — Васечка, дай слово, что ты никому не расскажешь!
— Юлиус, ты… Да чего ты?
— Васечка, — с чувством сказала Юля, — я серьезно! Ты должен это знать, но больше никто — это не только наша тайна!
— Да хорошо, хорошо… — смешался мальчик. — Честное пионерское!
Девочка кивнула, принимая клятву, и открыла свой дневник.
— Сюда я пишу лишь для себя одной, — тихо проговорила она, перелистывая страницы. — Вот, открытку наклеила… А еще я стащила фотки из маминого школьного альбома… Вот, смотри — моя мама, а вот твоя. Это они на субботнике… Первомайск, пятый «А».
— Ух, ты! — поразился Вася. — Как ты на маму похожа, прямо одно лицо! И хвостики те же… Ну, копия!
Юля кивнула плавно, немного даже торжественно, и перевернула страницу.
— А вот мой папа, тоже пятый класс…
Вася сначала не поверил — с черно-белого снимка улыбался он сам. Тот же прищур на солнце, ветерок лохматит пряди волос…
— Не понимаю… — забормотал мальчик, холодея, как на краю. — Я, что ли? Да не-ет… Такого не бывает!
— Быва-ает, Васечка! — пропела Юля. — Очень даже бывает! Ты — Кукушкинд!
— Что, тоже «Золотого теленка» читала? — промямлил Вася, лишь бы что-то сказать. — Причем тут Кукушкинд?
— Да притом, Васечка! — с силой сказала девочка. — У нас с тобой разные мамы, а папа — один!
Бродившие в мальчике подозрения, слабенькие, почти нереальные, как воспоминания о снах, заклубились, обретая силу и бросая в жар.
— Юлиус, ну ты и придумала! — отбивался он, изнемогая. — Да мало ли кто на кого похож!
— Да, — спокойно кивнула Юля, шаря глазами по столу, — одна фотка ничего не значит… А вот это значит!
Схватив маникюрные ножницы, забытые тетей Инной, девочка с размаху ткнула ими в ладонь. Тут же выступила багровая бусинка крови.
— Ты что творишь, совсем спятила⁈ — крикнул Вася заполошно, срываясь в фальцет. Держа Юлю за руку, он наложил свою пятерню на ранку, и забурчал: — Стой спокойно, сейчас заживет…
— Мой папа тоже меня так лечит, когда я порежусь, — победительно зазвенела девочка. — Наш папа. — Она положила свою ладошку поверх Васиной, и улыбнулась. — Мы с тобой одной крови!
Глава 6
Понедельник, 20 марта. Утро
Мексика, Юкатан, Чичен-Ица